Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Она хочет отплатить мне за ту ночь в мае…

Какое-то безумие!

Но каким образом? Убьет кого-то, чтобы свалить это на меня? Признается мужу, чтобы он помог ей отомстить за то, что давным-давно, когда нам было по двадцать лет, она осталась как-то ночью у меня в квартире, где двое пьяных ухажеров на все лады забавлялись с ней, а я не смогла ее убедить прекратить все это и сбежала оттуда со всех ног?

И вот все сначала: внезапно слезы застилают мне глаза, и я больше не различаю дорогу. Я говорила себе, что могу плакать сколько угодно, но я виновата, я бросила ее с этими мужиками, а ее занесло от спиртного и куража, – да, я знаю, что это была бравада, что она пыталась мне что-то доказать, – я могла бы увести ее силой, постараться образумить этих двух придурков, позвать на помощь соседей, да мало ли как еще, но единственное, что я сделала, – сбежала, да еще при этом считала, что веду себя как порядочная девушка, что я ангел во плоти в мире разврата. Это я, Дани Лонго, способная лишь проливать слезы и кичиться своей чистой совестью, а на самом деле я – настоящий Иуда, терзаемый страхом. А ведь я должна была отвечать за нее, потому что считала себя ее другом. Да, я заслуживаю наказания, и не одного…

«Хватит, – сказала мне Глав-Матушка, – немедленно прекрати».

У въезда в Марсель я остановилась на обочине. Решила переждать, пока успокоюсь. Часы в машине показывали тридцать пять второго. Жан Ле Гевен больше меня не ждал, а мне еще нужно было пересечь весь город, чтобы добраться до автовокзала.

Невозможно представить себе, что Анита кого-то убила. Невозможно представить себе, что она разыграла эту чудовищную комедию на дороге в машине. Наверное, я совсем сбрендила."

"Даже если рассуждать здраво, насколько способны такие умственно отсталые, как я, в этой истории концы с концами не сходятся. Как логически допустить, что Каравели, имея на руках труп, засунули его в багажник собственной машины, чтобы переложить вину на кого-то другого? К тому же у женщины, которая изображала меня, действительно должна была быть повреждена левая рука, поскольку, по всей видимости, пришлось покалечить и меня, чтобы я была на нее похожа. А у Аниты с рукой все было нормально. А главное, как допустить – вот этого я никак не могла взять в толк, – что она выбрала именно вечер пятницы и то место, где она будет играть мою роль, еще до того, как я сама даже понятия не имела, что завтра окажусь именно там?

Ведь с таким же правом я могла бы осудить Бернара Торра или другого бывшего любовника, уехавшего назад в свою страну, на другой конец света, или (а почему бы и нет?) того человека, которого я до сих пор люблю. Любого из мужчин в жизни Дани Лонго. Или же, разумеется, Филиппа, четвертого, правда отрицательного, персонажа.