Свидание с развратным фавном

Еще и Кирилла припомнят…

И Шишов, и Кукуева вздрогнули. Семен, тот и вовсе кинулся к окну, высоко задрал руки и начал кому-то жаловаться:

– Нет, ну я ни фига не понимаю! Вот так ходишь с человеком рядом, венок таскаешь… а это и не человек вовсе, а эпидемия какая-то… Какого хрена тебе Кирилл-то помешал?

– Стоп! – прервала его стенания Серафима. – Вера, так Кирилла тоже ты?

Вера поковыряла пальцем обивку дивана и стыдливо пожала плечами.

– Алиса говорит, что я… А я и не делала ничего.

– А откуда Алиса знает? Вот откуда эта Алиса что-то может знать?! – снова забегал Шишов, подскакивал к Звонцовой и тыкал растопыренными пальцами ей прямо в нос. – Вот я там был и ни фига не знаю! А Алиса знает! Ее же не было тогда на кладбище, когда Кирилл погиб! Вот ты, помню, была, крутилась постоянно возле него. И потом тоже, когда он упал, ты первая к нему подскочила. Зачем? Какого лешего ты возле него круги наворачивала? Говори, злобная паразитка!

Вера оживилась. Она говорила быстро, стараясь ничего не забыть, а напарники только шире раскрывали глаза:

– Я сразу говорю – я не паразитка. Хотя какие-то определенные черты у себя стала замечать. Вот, например, деньги никак не хочу отдавать. А должна. Но все равно не отдам, потому что… на меня навели порчу. Вот как скончался Костеренко, тогда и навели. Я находила у себя куриные конечности, трупы голубей…

– Это мы помним, дальше.

– Ну и что-то чувствовать себя стала неважно. – Вера стала поочередно тыкать себя в разные части тела и подробно докладывать: – Вот тут важно, а вот здесь… нет, чуть ниже, здесь неважно. Вот тут снова важно…

Она поймала зверский взгляд Шишова и поспешила перейти к делу.

– Алиса – она все время ко мне приходила посидеть, когда Кирилл домой с друзьями заявлялся, – это и заметила. «Тебя, говорит, часом не сглазили? Что-то ты выглядишь плохо». Ну, я ей и рассказала. Она мне посоветовала: ты, грит, должна от порчи избавиться. Надо, грит, прийти на кладбище к покойнику, которому девять дней отмечают, и незаметно сунуть в карман его родственника свой платок. И тихонько сказать: «Пусть твой отец заберет мою порчу».

– Стоп! – встрепенулась Сима. – Так и сказала – «твой отец заберет»?

– Ну, конечно!

– Странно… А если бы ты к ней подошла? Она же тоже родственница. И почему именно отец? Что-то ни фига не понимаю… – забормотала Кукуева.

Пока Серафима морщила лоб, Вера старалась припомнить все до мельчайших деталей.

– А еще сказала, что во внутренний карман платок положить лучше, тогда порча быстрее снимется. Я так и сделала.