Свидание с развратным фавном

Серафима тоже перешла на форте:

– Вот и плохо, что ей все равно! По-твоему, если животные сказать не могут, так им любого коновала можно подсунуть? Там нужен человек с душой, а не такой, которому что гроб колотить, что дитя баюкать!

Шишов медленно запрокидывал голову в тихом гневе:

– Так, значит, ты предлагаешь моей дочери гробы колотить, да? Н-ну, спасибо! Не ожидал. Да я… свою кровинушку… знаешь, куда устрою? Она у меня… мясо продавать пойдет, вот! Ага, мясо… – Шишову самому понравилась эта шальная мысль. – Точно! Чего ж я раньше-то не допетрил? И Симка с Фимкой сыты будут! А то, я читал, им столько надо всякого мяса, прям хоть по миру иди! А ведь если пишут, значит, вынь да подай…

Серафима хрюкнула и по-матерински вздохнула:

– Ой, Сеня, женить тебя надо. У тебя доброты – прямо тазами мерить можно. И все кошкам под хвост…

Следующий рабочий день тоже пролетел птахой. Перед выходными автобусники загрузили себя работой по самые уши. Даже домой уехали позже обычного. Уже расставаясь, Сеня скуксился и зацокал языком:"

"– Вот черт! Два дня теперь самому с этим расследованием… Слышь, Сима, ты, если что, сразу же звони. Сразу же, поняла? Я прибегу, а то как же ты одна-то… Сдуру такого наворотишь… Эх, Серафима, глупая ты женщина, и чего ты мне сразу не сказала, что не ты мужика завалила? Мне бы раньше все рассмотреть, всех допросить, ко всем приглядеться… А теперь ведь не пойдешь по второму кругу… Да и кто пустит-то? А дело темное, хоть костры разжигай!

Серафима успокоила:

– Ты, Сеня, глупый уродился. Если хочешь приглядеться, завтра самое оно – у Костеренко Анатолия девять дней. А на такие даты никого не приглашают, кто хочет помянуть покойного, сам приходит. И уж не выгоняют никого. Так что мы с тобой можем смело…

– Ну, смотри, – погрозил кривым пальцем Шишов. – Без меня ничего не предпринимай. Я завтра позвоню. Ой, и тяжела ты, доля мужицкая.

Не успела Серафима зайти домой, как оглушительно зазвонил телефон.

– Никак Шишов. Боже, как непросто быть интересной женщиной! – фыркнула кондуктор и вальяжно промяукала: – Аллёу…

– Алло, алло, позовите… господи, ну как же ее… Симу позовите! – послышался в трубке незнакомый торопливый голос.

– Я слушаю. А кто…

– Сима? Это Вера. Я уже два часа звоню! Сама говорила: если что – звонить, а к телефону не подходишь!

Серафима терпеливо пояснила:

– Верочка, но я же работаю. Вот только пришла, услышала, и… А что стряслось?

– Я ту Милку видела! Ну, ты помнишь, я тебе рассказывала, еще план ее дома рисовала? Так вот, она возле нашего подъезда сидела. Страшная!

Перед глазами Кукуевой сразу же всплыл портрет молодой девушки в траурной рамке.

– Вера, ты ошиблась. Просто похожая девушка, и все.

– Да ничего не все! Она была в том же самом плаще – зеленом, с капюшоном.