Развод с драконом. Попаданка в жену генерала

Я благодарно кивнула, взяла бутерброд, откусила кусок и запила всё горячим чаем. Потом съела и второй бутерброд.

Стало намного лучше.

— Где здесь туалет? — спросила я. Хотелось умыться, привести себя в порядок.

— В конце этого коридора, направо, — ответила она.

Я вышла из комнаты, пошла в сторону туалета... а потом вдруг остановилась посреди коридора. Посмотрела на лестницу на третий этаж.

И пошла туда.

Я не знала, что вело меня наверх. Но я стала подниматься.

В кармане у меня была чистая маска — я снова её надела.

Я поднималась, завернула в коридор, прошла первую, вторую, третью палату...

И вошла в пятую. Просто распахнула дверь.

Меня словно что-то туда влекло, звало.

А когда я открыла — застыла.

Потому что там стояла Анита. В своём привычном брючном костюме.

Я ведь и забыла про неё. И про её проверки.

А когда опустила глаза... я увидела, над кем она стояла.

Над Аданатом.

Я вошла в комнату и закрыла дверь.

Анита повернулась ко мне, прищурила глаза. Я спустила маску на подбородок.

— А ты... мелкая душонка, — отмахнулась она от меня.

— Что ты здесь делаешь? — глухо спросила я.

— То, что давно нужно было закончить, — довольно расслабленно проговорила Анита.

А потом она оскалилась. Я увидела, что её зубы стали острыми, как иглы.  Она собиралась укусить Доната.  А через укус передать осколок.

— Я сейчас сделаю то, что мы не доделали когда-то, — усмехнулась она, распахнула рот и начала наклоняться.

Я действовала на чистом наитии.  Та буря, что поднялась у меня в душе от её слов, была неописуемой.

И я знала — знала наверняка: я не позволю ей заразить генерала.

Меня словно вели. Будь то интуиция, сила души или непоколебимая вера в то, что я смогу ее остановить. Но я это ощущала всем своим существом.

Внутри уже был шторм. Я сократила расстояние между нами.

— Что ты делаешь? Пошла вон, — взвизгнула она.

— Нет, — глухо ответила я.

Я схватила её руку, ту, которой она уже тянулась к перебинтованному плечу Аданата, и дёрнула на себя.

Другую руку я положила ей на горло и сжала его.

И твердым и ледяным голосом произнесла:

— Русская душа никогда не может быть мелкой и трусливой.

А дальше... я сказала только одно слово:

— Прочь.

Я сжимала ее. Из моих ладоней полыхнул чёрный огонь.

Рот твари распахнулся в немом крике, она продемонстрировала мне свои акульи зубы.

Но мне уже не было страшно.

Совсем.

Чувство правильности и веры в успех вело меня.

Я смотрела ей в глаза — в эти горящие, красные глазища — и видела там... страх.

Не знаю, что она увидела в моих. Но я знала: она больше никого не заразит.

— Кто ты?! — прохрипела Анита.

— Твоя смерть, — ответила я.

Тепло хлынуло по моим венам.

Я усилила хватку.

Анита затряслась, закатила глаза, обмякла и рухнула на пол сломанной куклой.

А потом...