Антикиллер-3: Допрос с пристрастием

– Вставай, сосед, пора завтракать.

У-у-уф… Это не Крест. Незнакомый босяк тряс его за плечо. Или даже не босяк – какой-то лох педальный, с небритой рожей, в очках, похожий на спившегося учителя.

Клоп привычно стряхнул чужую руку, пружинисто сел, быстро осмотрелся.

– Что так кричал, друг? – спросил крепкий круглолицый кавказец лет тридцати. – Страшный сон увидел?

Сокамерники дружно накрывали стол.

– Жизнь-жестянка снилась, – процедил Клоп. – А когда это мы подружились?

Кавказец натянуто улыбнулся.

– Если не подружились, значит, подружимся… Давай пока присядем, покушаем, побазарим по душам…"

"Клоп встал, неспешно вышел в диковинный отдельный туалет, умылся и вернулся к столу. Вместо скатерти – газета, на ней жареная курица, вареные яйца, пучок зеленого лука, огурцы, помидоры, хлеб, сыр, колбаса. Посередине – ровная, как заснеженная вершина, нетронутая горка соли.

– Ништяк живете, – одобрил он. И так же внимательно, как стол, осмотрел тех, кто за ним сидит.

– Людям привет, – со значением сказал он. – Я Клоп!

– Вазген, – назвался кавказец и протянул через стол руку, но Клоп не обратил на нее внимания и перевел взгляд на педального лоха.

– Николай Николаевич.

«Ишь, ты, какая цаца! – подумал Клоп. – Интеллигента корчишь. Интересно, ты с ними в бороне или один в стороне? Если дать по роже, вся интеллигентность слетит, как пыль с фуражки…»

– А ты кто таков? – спросил он у склонного к полноте мужичка с двойным подбородком. Он был похож на жабу. – Чего такой важный?

– Сабуров… – стушевался тот. – Да нет, я так…

Они с лохом были одного возраста – лет под сорок. Но очкарик выглядел старше.

– Как тут грев[56] идет? Кто смотрящий? – требовательно спросил Клоп, отрывая куриную ногу.

Попадая в мир неволи, он преображался: исчезала неброскость и незаметность, выпрямлялась спина, расправлялись плечи, в поведении появлялись замашки вожака. И голос становился другим, и взгляд…

– Дорога, ноги[57] есть? – обгладывая капающую жиром курицу, продолжил расспросы он, пристально рассматривая сотрапезников. Они растерялись, кроме, пожалуй, Вазгена.

– Это особая «крытка», Клоп, – объяснил он. – Тут все по-другому. Ни «грева», ни «дороги», ни «ног», ни «трубы». Строгая изоляция.

– А курица откуда?

– Дачку передали.

– А-а-а… Вкусная, зараза! Дай еще возьму…

Челюсти арестантов старательно перемалывали пищу.

Слышался хруст свежего, не успевшего раскиснуть зеленого лука и крепкого огурца. Клоп сделал бутерброд с колбасой и сыром. Откусил, одобрительно кивнул. Но в отличие от остальных, он не столько ел, сколько выяснял обстановку, попутно набивая живот.

Колбаса копченая, дорогая – кто тут такой богач? А Вазген упорол косяк.[58] Курицу передавать официально запрещено – это скоропортящийся продукт.