Ржавый меч царя Гороха

Благослови меня, сироту горемычную, вдову многократную, бабушку одинокую, ветку отрубленную, яблоньку засохшую…

Над последним я хихикнул, зная слабость Яги к лечебным настойкам на спирту. Как говорится, уж кто-кто, а она не даст себе засохнуть!

– Чаю не желаешь ли, Гришечка?

– Нет, благодарствую, бабушка.

– Может, плюшечек свежих али пирогов с капустою? У меня нонче Васенька замечательные пироги испёк, пальчики оближешь!

Это, кстати, неправда, пироги печёт домовой, а бабкин кот их лишь к столу подаёт на расписном блюде.

– Нет, и за то благодарствую, бабушка, – вежливо ответил юродивый. – Мне бы с участковым побеседовать надобно.

– Да ведь… преставился он, Гришечка…

– А Господь и не знает…

– Да как же не знает, коли к себе его прибрал, насквозь вражьим яблоком потравленного? – фальшиво всхлипнула Яга.

– Этим?

Стоп! Вот тут уже я сам не мог бы толком объяснить себе, какая сила толкнула меня с лестницы взашей и турнула в горницу на расследование. Видимо, это называется милицейская честь. Слово высокопарное, но другого не нахожу.

– Так, гражданин Гришечка. – Отодвинув в сторону онемевшую бабку, я осторожнейше забрал из рук доверчивого юродивого крупное наливное яблоко. По виду, форме и сорту очень уж похоже на первые два. – Откуда оно у вас?

– Добрые люди угостили.

– Когда?

– Утречком.

– Кто конкретно? Надеюсь, у вас не по Булгакову все люди добрые? Так я тоже книжки почитывал, могу напомнить, чем там вся история закончилась.

– Я на земле сидел, у храма Иоанна Воина, милостыньку просил, – чуть краснея от смущения, ответил наш юродивый. – А мне кто-то яблочко у ног и положил да в толпе скрылся. Я его вслед, не думая, благословил за добрый поступок, а человек вдруг как закричит страшным голосом, как задымится… да и бежать!

– Вы его поподробнее описать можете? – перемигнулись мы с Ягой.

Гришечка виновато развёл руками. Что с него взять, он под такие вещи не заточен, у него мозги по-иному устроены. Если, конечно, вообще есть…

– Гриш, а почему ты решил отнести яблоко в отделение?

– Тебе, сыскной воевода, отдать хотел. Ты умный, ты разберёшься…

– Так ведь я… вроде бы помер по официальной версии.

– А Господь про то не знает, – улыбнулся он. – И мне не сказал. Я-то всех мёртвых вижу, за всех молюсь…

– Хорошо, мы разберёмся, обещаю. – Я протянул руку, и Гришечка с некоторым удивлением и опаской её пожал. – Вы там будьте поосторожней, пожалуйста. Если тот, кто дал вам яблоко, узнает, что вы ходили в милицию… Короче, могут быть проблемы."

"Он непонимающе уставился на меня. Потом взял со стола плюшку, поклонился Бабе-яге, зачем-то мелодично позвенел веригами и вышел вон. На мои слабо издаваемые звуки протеста даже не обернулся.