Ржавый меч царя Гороха

Потом к нему присоединилось второе дерево, словно былинный великан начал работать двумя руками, и моих сил хватало лишь на то, чтобы дышать, и то через раз…

– Держись, батюшка участковый, не робей, отец родной! – надрывался красный Митя, едва различимый в густейших клубах пара. – Щас мы с вас все болезни-хворости вышибем!

Дух он из меня вышиб мигом, поэтому любым «болезням-хворостям» тоже не позавидуешь. Я пытался уползти с лавки, пользуясь тем, что скользкий и в мыле, но Митьку на мякине не проведёшь…

– Вы ж так упадёте, Никита Иванович! Позвольте-кась я вас за ножку белую да пяточку розовую попридержу покуда… А теперича берёзовым веничком, а?!

– А-а-а!!! – не своим голосом возопил я, но он воспринял это как подтверждение и продолжил свою гестаповскую работу.

– И ещё водичкой тёпленькой отполируем… да мочалкою! Раз-два, раз-два, раз-два!

По-моему, у меня со спины слезла вся кожа. Сил орать уже не оставалось да, собственно, и никогда не было, но тут он окатил меня ведром колодезной воды, и я сразу ожил. В смысле заорал…

– А-а-а, твою же мать в юриспруденцию-у!!!

Митя хотел ответить чем-то ободряющим и уже заново макнул веник в кипяток, но тут в двери постучали. Он стыдливо прикрылся шайкой и осторожно распахнул дверь. В тот же миг к нам был безжалостно втолкнут бунтарский дьяк Филимон Груздев. Абсолютно голый, с крестиком на шее и в той же многострадальной скуфейке на голове.

– Христу Господу в молениях припадаю, ибо не сам в сие чистилище ступил, но был ввергнут против воли прекраснодушной бабушкой Ягою! Дай ей Бог долгих лет жизни и всяческого благополучия! А ты, ирод стоеросовый, дверь прикрой, я ж материться буду, дак, не ровён час, услышит. Ну её, милейшую, от искушений греховных подальше…

Мой младший сотрудник послушно сделал, что велено, и вопросительно уставился на меня.

– А ты подвинься-ка давай, сыскной воевода, – нагло прикрикнул дьяк. – Небось в бане-то генералов нет!

– С удовольствием уступлю место, – легко встал я и подмигнул. – Митя, мочи арестованного.

– Дозволяете?"

"– Прошу, – от всего сердца подтвердил я. – Уж расстарайся, пропарь нашего дорогого гостя как следует. Я пока в предбаннике с квасом отдохну.

– Вот энто правильные слова, – важно дёрнул куцей бородёнкой дьяк. – За то, может, я вам и арест прощу, и плаху смертную заменю монастырским покаянием. Чай, уж царский-то зять всякое себе позволить могёт. Небось уже и не хвост собачий, а…

Я вышел, чтобы не слушать продолжение. Дикий вопль гражданина Груздева напомнил мне собственные испытания, но, учитывая, что я лично попросил Митю поусердствовать, спасения пылкому женишку не было.