Рыжеволосая искусительница

 — Что касается уикенда…

— Твоя мать уже доверительно сообщила мне, что ты собираешься пригласить меня на какой-то вечер, — она намеренно прервала его.

Если он и смутился, то не показал этого.

— Она спросила меня, чем я собираюсь заниматься в выходные дни. У меня не было причины не ответить ей. Если тебе не нравится эта мысль, мы можем заняться чем-нибудь другим.

Керри чувствовала, что ее спокойствие исчезает, пока она смотрела на него. Его близость возбуждала ее, зажигая медленный огонь глубоко внутри. Она, казалось, потеряла способность двигаться.

Ли провел обеими руками по ее рукам, притянул к себе ближе, каждый его палец был отдельным источником жара, воспламеняющего ее сквозь тонкую ткань блузки. Как и прежде, его поцелуй был легок: губы едва касались, увлекали, рождали ответ, который она не могла, да и не хотела контролировать. Она потерялась в мире абсолютного чувственного наслаждения, все связные мысли исчезли.

Когда он провел рукой по ткани блузки, она не стала сопротивляться, желая его прикосновений везде, вся ее плоть трепетала под его ласкающими пальцами.

И только когда эти пальцы задвигались снова и начали расстегивать блузку, какой-то отблеск здравого смысла проснулся в ней. Хватит, этого достаточно, сказала она себе с усилием. Ей необходимо контролировать себя, если она хочет выиграть эту игру. Она положила свою руку поверх его руки, останавливая ее и изо всех сил стараясь успокоить свое колотящееся сердце.

— Твоя мать может войти, — еле выговорила она.

— Я сомневаюсь, чтобы это ее шокировало, — спокойно сказал он, — но ты, вероятно, права. Сейчас не время и не место. — Он посмотрел на нее минуту, потом неожиданно протянул руку и убрал ее растрепанные волосы с лица. — Ты все еще не ответила мне насчет уикенда.

— Вечер — звучит великолепно, — согласилась она. — Но очень бы хотелось, чтобы мне сообщали, куда я собираюсь, прежде чем спрашивали.

— Приношу свои извинения за то, что поспешил. — Это было что угодно, но не раскаяние. — Мне не хватает гибкости.

— Когда? — спросила она.

— Я заеду к тебе домой в восемь. На дорогу потребуется час.

— Хорошо. — Она демонстративно повернулась к принтеру. — Я должна закончить, перед тем как уйти.

— Конечно. — По его тону можно было понять, что ее слова больше позабавили его, чем расстроили. — Я пойду и поздороваюсь с матерью.

Слава Богу, сказала она себе решительно, но знала, что лжет. Она все еще чувствовала отпечаток его губ на своих губах, все еще ощущала внутреннее беспокойство при воспоминании о его твердой плоти, прижимавшейся к ней, когда он держал ее в объятиях.

Ей будет необходима каждая крупица силы воли, чтобы противостоять нахлынувшим чувствам, поняла она, но она обязательно справится.