Коломбина для Рыжего

Пустишь гостя?

– Еще чего! Размечтался! А чайку за шиворот не налить?

Он оказался куда приветливее меня, и сейчас мы оба это понимаем, меряясь взглядами.

– А если так? – не желая отступать, Бампер достает из-за спины руку, протягивая мне веточку белой сирени. – Держи, Коломбина! Сорвал рядом с твоим домом. Теперь пустишь? Дело есть…

Внизу хлопает входная дверь, и я с ужасом узнаю отцовский шаг, знакомо чиркнувший каблуком о ступени, и вижу русую макушку семенящей рядом с Крюковым Элечки.

– С ума сошел, Артемьев? А ну быстро спрячь! – хмуря брови, прыгаю на парня, представляя, что за картина сейчас откроется родительским глазам. Но Рыжая сволочь вскидывает руку с сиренью над головой, так высоко, что мне не достать. Подхватив меня под голую спину, возвращает обижено знакомой интонацией:

– Еще чего? И не подумаю!

Поздно. Отец уже на площадке, а на моей талии лежит рука Рыжего. Я почти стираю зубы в крошево, когда ветка сирени повисает над моим ухом, торжественно вдетая в волосы наглой рукой.

– Я тебя убью! Клянусь, – успеваю сцедить сквозь стиснутый рот, прежде чем на губах отца появляется удивленная улыбка.

– О, Танюша! Да к тебе никак гости приехали? Что, помирились, дочка?

Отец отпускает Элечку и протягивает Бамперу ладонь для приветствия.

– Давно пора было, парень, к нам пожаловать! Познакомиться по-мужски! А то отпускаешь ее сюда, лететь как угорелую. Нехорошо. Владимир, надо понимать? Серебрянский?.. Слышать я о тебе, слышал, но честно скажу, иным себе представлял. Вот что значит: послушай дочь и умножь надвое!

Если я надеялась, что Рыжего смутит отцовский напор, то зря. Парень с удовольствием пожимает руку, не спеша признавать за отцом ошибку.

– Приятно познакомиться, – дает себя хлопнуть по плечу, после чего все же заявляет. – Фантазерка она у вас."

"– Еще какая! – соглашается отец, неожиданно польщенный данным признанием, и поворачивается к притихшей за его спиной Элечке. – А это Эля. Ну что, ребята? – произносит радушно. – Чего на пороге-то стоим, как чужие люди? Пожалуйте в дом! И это, дочур, ты бы оделась, что ли, – добавляет с легкой укоризной. – И причешись уже для приличия, а то неудобно. Вон у тебя парень какой видный!

Что? Пожалуйте в дом?

Хрен тебе, папа, а не причешись! Вместе со свиньей! Такой же толстой, как ты мне подложил!

Я мечусь по своей комнате, из угла в угол, и не думая одеваться, пока Элечка суетится на кухне, обхаживая незваного гостя.

– Дочка? А ты чего не сказала, что твоего друга Виктором зовут? – смеется отец, ловя меня за плечи и усаживая рядом с Рыжим за стол, когда я через полчаса пытаюсь проскользнуть мимо кухни в прихожую. – И фамилия у него Артемьев.