Коломбина для Рыжего

Я постараюсь объяснить сама. Все равно, думаю, на этом наше сотрудничество с мэтром можно считать завершенным.

– Ну и пусть. А чем тебе наши девушки хуже парижских?

– Ничем. Лучше, и ты доказал это. Но Серж… – Мать тяжело вздыхает, глядя на меня так, как бывало в детстве, когда я огорчал ее глупыми проделками. – «Нежный апрель» в наступающем сезоне – отправная точка его вдохновения. Он собирался приобрести его для своего дома моды. Я открыла продажу весенней коллекции всего несколько часов назад, в честь праздника…

– Условия были равные. «Галерея платья» открыта. Ты выставила работу сама, предложив и оценив, так что я играл по-честному.

До Карловны не сразу доходит смысл сказанных мной слов, а когда все же доходит, она так и ахает, роняя салфетку из рук, опуская дрогнувшие ладони на стол.

– Витька, только не говори, что ты его купил! Это же была цена для Сержа!

– Не могу. А как иначе, Ма? Ты заслужила.

– Но… зачем?

– А вот с подобными вопросами к отцу. Он должен меня понимать, как никто. И потом, хотелось сделать тебе приятное. И не только тебе, – говорю с намеком, рассчитывая на родительскую сообразительность. – Между прочим, я работаю, как проклятый, имею право.

– Ты сумасшедший!

– Есть немного. – Я только пожимаю плечами. Кто знает? Рядом с Коломбиной все возможно.

– А вот я так не думаю! – вмешивается отец. – Молодец, сынок! Вот это поступок, я тебя понимаю!

– Мам, Пап, Таня немного не в курсе происходящего, все потом, ладно?

– Даже так? – вздергивает мать высокую бровь, и я киваю:

– Даже так.

Неужели она и вправду подумала, что такая девчонка, как Коломбина, могла выклянчить у меня платье?

Признание состоялось, все остались при своих думах, и я боюсь, что за столом вновь повиснет тишина, но бабуля спасает дело, как всегда лаконично оформив точку зрения."

"– А вот я не люблю французов. Чванливые снобы, которые терпеть не могут шум и иностранцев. Помню, нам с Виктором в Париже, на Монмартре, когда он был маленький, в одном бистро пришлось трижды просить чашку кофе, а все из-за его шутливого обращения ко мне – пани Яга и заливистого смеха. И что это за глупая манера у мужчин кутаться в гофрированные шарфики? Натягивать на чресла узкие штанишки, как будто в помине не было французской революции и их знати начисто не срубили головы… Тоже мне, Людовики.

Лампы по центру зала погасли, ведущий дал гостям передышку, и сейчас со стороны эстрады звучит легкая живая музыка, приглашая пары на паркет. Я ждал этого момента целый день, девчонка наверняка не согласится, но руки сами тянутся к ней и поднимают за талию из-за стола. Обвивают туже, увлекая за собой…

– Таня, пойдем, потанцуем.