Рыжее несчастье для босса

"

"Благо, мой худо-бедный разговорный французский звучал не с таким убогим акцентом, производя необходимый эффект. Ровно тот самый, который от тебя ждут, спрашивая о впечатлениях от посещения столицы, воспетой во многих любовных романах и сентиментальных мелодрамах. Но сейчас я ловил себя на мысли… Да, проклятые рекламщики были правы.

Осень в Париже – замечательная. Улицы запружены транспортом и многолюдны, а когда они в Париже бывают пусты? Но потоки туристов уже не так велики, а погода стоит чудесная – всё ещё тёплая, но настолько, что не изнываешь от жары и не обливаешься потом в поисках малейшей тени и прохладительных напитков. Мягкой позолотой разливается осень по макушкам деревьев. И в воздухе время от времени проносится ощущение осторожно подкрадывающихся холодов. Лишь грядущее их обещание, не более того. Но именно от него обостряются чувства и запахи. Силуэты знакомых зданий словно становятся чётче. Приятнее пахнет выпечка в многочисленных кофейнях на тротуарах. Воздух наполняет лёгкие и вкус его напоминает выдержанное вино – его хочется пить и пить, большими жадными глотками, без остановки.

Или дело вовсе не в самом городе? А в том, чьими глазами ты смотришь на него? Я смотрел на него не через призму своего зрения. Я смотрел на него восторженными глазами Милены, охотно вбирающей в себя вкусы, ароматы и виды хвалёного города. Уменьшенная копия Парижа на дне голубых глаз казалась гораздо ярче и прекраснее, чем оригинал, простирающийся передо мной как на ладони. Искренняя счастливая улыбка играла на мягких, сладких губах, с которых было так приятно собирать вкус кофе и ароматной выпечки. Открывать город для неё и с удивлением обнаруживать, что и сам начинаешь смотреть на знакомые места по-новому. Словно от того тёплого, яркого света, которого было в Милене с избытком, всё окружающее подсвечивалось в ответ, играя позитивными и жизнерадостными красками. Возможно, я та ещё заносчивая задница, как иногда раньше называла она меня, и не заслужил, чтобы рядом со мной находилось подобное чудо. Но хрена с два я выпущу своё счастье из жадных рук, крепко удерживающих её тонкие узкие ладошки.

В эти несколько дней, проведённых вдвоём, уместилось столько всего, что иногда казалось, будто от переизбытка чувств можно лопнуть и разлететься на кусочки. Но в следующее мгновение я разуверялся в этом, и вновь приникал к её губам нетерпеливо и ненасытно, вдыхая и выдыхая в едином ритме так, словно у нас на двоих была всего одна пара лёгких.

Подошвы ботинок отсчитывали не один километр, пройденный пешком, и ноги гудели от усталости, но всё же несли вперёд. Ещё один поворот за угол последней тёмной ночью в Париже.