Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Фаль, притулившийся на плече, повизгивал от крайнего, почти экстатического восторга, глаза реально сияли похлеще зеленых фонариков. Магия была родной стихией сильфа в той же мере, как воздух.

Гиз просто подошел сзади почти вплотную, поддерживая и оберегая. Он был близко, чтобы успеть подхватить, случись мне не устоять на ногах. Иной раз куда больше понимания значит вера. Мой любимый доверял мне действовать по своему усмотрению, не требуя и не прося объяснений. Если у нас получится, потом разберемся. Нет, не «если», уже «когда». Уверенность в успехе ритуала восстановления жернова и обновления изначального договора крепла в душе с каждой секундой."

"Настал момент ясного сознания — жернов восстановлен. Но я выждала, давая силе срок скопиться на плато, как воде в перегороженном плотиной водоеме, она поднималась от глубинных недр и возвращалась, снова поднималась, преумноженная, и снова возвращалась, проходя сквозь камень как через сито — еще более могучая и чистая, чем прежде.

И вот я поняла — теперь хватит! Печать перестала подпитывать заклятие. Блокирующий пшеничный контур

ингусистаял, повинуясь моему желанию. И в Артаксар хлынула чистая магия — дар нового короля, признанного самой землей, она текла, исцеляя, воскрешая из пепла, восстанавливая и обновляя. Думаю, все сотворенные артефскими мастерами ары на территории страны в этот миг подзарядились по максимуму и заработали с КПД в сто процентов. И не осталось ни одной пяди проклятого серого праха. Киз выиграл эту битву!

ГЛАВА 30

Последствия великих дел, или Отмазка для киллера

Я бешено вертела извилинами, соображая, как осторожно вычленить Киза из цепочки магической реставрации Артаксара. Следовало решить стандартную нерешаемую задачку на движение по вертикали хвойного дерева и сохранение при этом целостности филейных частей. То есть и земле не повредить, и киллера в здравом уме да твердой памяти оставить.

К счастью, прежде чем меня осенила сумасбродная идея, мужчина сам несколько раз глубоко вздохнул и открыл глаза, совершая переход в многогрешный материальный мир. Плащ силы, гордо реющий за плечами, покорно свернулся, подчиняясь властному молчаливому приказу. Жернов плавно возвращался к прежнему, устоявшемуся за века, режиму работы. Фонтан магии, бьющий из центра, снова снизил интенсивность, только гигантская круговая печать со знаками, не поддающимися расшифровке, по-прежнему рдела гордым золотом. Но и та приглушила яркость, стоило коронованной первопричине всех изменений выйти из центральной «точки опоры». Лишь по краю печати сохранялась вертикальная туманная дымка — что-то вроде опадающего охранного контура.