Рыжая проказница

Внезапно она задалась вопросом — сколько мог услышать из ее рассказа о побеге Кейд? Она думала, что он спит, иначе ни за что не стала бы рассказывать об этом, а он совершенно неожиданно задал ей вопрос… В тот миг она была так изумлена и так рада, что он очнулся от своего противоестественного сна; ей и в голову не пришло, что он слышал рассказ о приступе ее детского гнева. Это встревожило ее на мгновение, но она тут же отбросила эту мысль.

На верху лестницы появился Уилл. Эверилл заморгала, увидев стоящих позади брата троих шотландцев, и это отвлекло ее от беспокойных мыслей насчет отцовских планов. Шотландцы начали спускаться вниз, и Эверилл улыбнулась. Забыв о трапезе, она встала и направилась к лестнице. Теперь можно пойти взглянуть на Кейда.

— Закройте глаза.

Кейд сердито посмотрел на старую женщину — то была Мэбс — и нетерпеливо отмахнулся:

— Со мной все в порядке. Оставьте меня в покое.

— У вас ведь болит голова? А это вам поможет, — резко возразила она, убирая его руки.

«Она сделала это с такой легкостью, как будто я младенец», — с горечью подумал Кейд. Учитывая его слабость, сравнение было вполне подходящее. Хотя сегодня утром он был немного сильнее и мог по крайней мере поднять руки, он все еще был достаточно слаб и не мог сопротивляться старухе.

Она наклонилась к нему, держа в руке холодную влажную салфетку."

"Кейд нахмурился, но закрыл глаза, а служанка положила на них салфетку. Резкий солнечный свет, лившийся сквозь открытые ставни, немедленно померк, и Кейд вздохнул с облегчением, когда холодная влага впиталась в кожу вокруг глаз, немного уменьшив боль.

— Так-то лучше, — ехидно заметила старая карга.

Кейд только фыркнул в ответ, а служанка довольно усмехнулась. И он опять пожалел, что здесь нет Эверилл. Проснувшись на рассвете, Кейд был весьма недоволен, обнаружив у своей кровати вместо сестры Уилла эту старую гарпию. Голос у Эверилл был приятный и успокаивающий, а у этой женщины он был брюзгливый и резкий, и заботу о нем она проявляла отнюдь не самым ласковым образом. Она обращалась с ним как с куском мяса, когда принялась умывать и перекладывать, чтобы поменять постельное белье. Все это было неприятно и унизительно для того, кто привык заботиться о себе сам, и он не сомневался, что будь здесь Эверилл и занимайся всем этим она, это было бы совсем другое дело.

Еще хуже, что после всего этого единственное, чем накормила его старуха, был бульон и медовый напиток. Кейду хотелось чего-то плотного, чтобы побыстрее восстановить силы, но когда он сообщил об этом, служанка объявила, что леди Эверилл не велела пока давать ему ничего плотного. Очевидно, эта старуха была предана Эверилл и беспрекословно выполняла ее приказания. Разумеется, все его ворчливые требования ничуть ее не тронули.