Рыжая проказница

Если служанка расскажет Кейду все, как намеревалась…

И Эверилл вознесла мысленную молитву в темноте, чтобы Кейд не убил своего брата и чтобы ему не пришлось жить всю жизнь с этими воспоминаниями."

"Кейд встал, быстро молча оделся и крадучись, как вор, вышел из комнаты… чтобы не разбудить жену. Эверилл полночи не могла уснуть, но теперь крепко спала. Кейд знал это потому, что и сам не спал. Он полагал, что она тревожится из-за того, что он хочет сделать с Броди. Это не давало ему уснуть — это, да еще горе из-за потери Йена. Они всегда были близки с кузеном, а три года, которые провели в одной камере с Уиллом, сблизили их еще больше. В этой камере они говорили о вещах, о которых мужчины обычно не говорят, таких как безнадежность и отчаяние, терзавшие их, и о том, какое будущее их ожидает, когда — и если — они выберутся из плена. И то, что этот человек умер спустя всего пару недель после возвращения домой, было труднее принять, чем все остальное, с ним случившееся. Зачем было позволить ему вынести все то, что он вынес, и убить его, едва он вышел на свободу? Порой планы Господа Бога казались Кейду не имеющими смысла!..

Пока они с Йеном находились в преисподней, этот ублюдок Броди сидел на своей заднице, напивался до одурения, оскорблял людей Стюартов и пальцем не шевельнул для того, чтобы не дать замку и земле дойти до ужасающего состояния. Отец и Гавейн хотя бы только пренебрегали делами, тогда как Броди ухудшил положение дел своей жестокостью и злобным поведением.

Все, что он узнал о Броди по приезде в Стюарт, вызывало у Кейда ярость. И поэтому он поначалу решил дать время остыть своему гневу. Броди должен был сначала протрезветь. Но теперь он зашел слишком далеко. Никто не смеет поднимать руку на Эверилл. Никто.

Кейд плотно сжал губы, вспомнив, что увидел утром, когда взошло солнце. Глаз у Эверилл был в синяках и так распух, вряд ли ей удастся открыть его, когда она проснется.

Броди за это заплатит… в десятикратном размере. Он никогда больше не посмеет прикоснуться к Эверилл или к кому-либо из прислуги. Кейд намеревался втолковать ему это, а потом предоставить выбор — бросить пить или убираться из Стюарта к чертовой матери и никогда больше не возвращаться… И он собирался сделать это до того, как жена проснется.

— А, доброе утро.

Кейд тряхнул головой, чтобы отогнать эти мысли, и, покосившись, увидел, что дверь в комнату Уилла открыта, а сам он стоит на пороге, как будто намеревался выйти как раз тогда, когда Кейд шел мимо.

— Доброе, — пророкотал он.

— Я хотел узнать…

— Не теперь, — тихо сказал Кейд, чтобы никого не разбудить. — Мне нужно выяснить отношения с братом.

Он заметил, что Уилл удивленно поднял брови, а потом прошел мимо, направляясь в холл.

— С которым? — спросил Уилл приглушенным голосом.