Рыжая помеха

Ну и Светочка, опять же… Почему нет?

Мне шустро освобождают место у барной стойки, которая, как и во всех этих дорогих домах, здоровенная и страшно беспонтовая.

Но хорошо, хоть есть, чего крутить."

"Я прошу поставить самый последний клубный хит, чтоб качало хорошо.

В этом деле музыка — главный друг. Все погрешности скроет.

И начинаю.

Сначала дело идет туго, руки немного отвыкли, и одну бутылку я уже у пола ловлю, тут же делаю вид, что так и задумано, выдыхаю, принимая ее на локоть, кручусь вокруг своей оси… И дальше все, как по маслу.

Музыка качает, шейкер, с неплохой такой развесовкой, летает над головой, бутылки крутятся, ледяные кубики сыплются в бокалы. Тут ведь главное не в ловкости рук, а в общении с публикой.

А уж этого мне не занимать.

Кручусь, верчусь, улыбаюсь, не забывая подмигивать девочкам, и, отдельно, хмурой Светочке.

Ну что, рыжуля, скажи, что тебе не понравилось! Попробуй только скажи!

Конечно, она вполне способна скривить козью мордашку и заявить, что ничего особенного, но вокруг-то не дураки. И поддержка будет на моей стороне.

К тому же…

Если она откажется, то тут же найдутся те, кто сделает это за нее.

Посмотришь на такое шоу, Светик ты мой, семицветик? Исполнительница желаний моих?

Посмотришь?

Спокойно посмотришь?

Что-то, глядя на тебя, я так не думаю. Ой, не думаю…

Пока жонглирую бутылками и стаканами, понимаю, что, желая опозорить, Света мне, наоборот, удружила. Теперь я не просто смурной брутальный парень. Нет, теперь я свой в рубаху смурной распиздяй, с шикарной улыбкой не для всех.

Это должно торкнуть. Меня после этого точно должны заметить те, кто мне нужен.

Я завершаю шоу, подаю Светику высокий бокал с сине-бирюзовой жидкостью, переливающейся серебром. Красиво.

— Ну что, рыжуля, как тебе шоу?

Она молчит.

Хмурит бровки. И вот реально ведь могла бы сказать, что не поперло, но вокруг не дураки. И видят, что поперло. Сдаст назад, будут ее считать трусихой.

А она этого не может позволить.

И потому Светик отпивает коктейль, вкусно складывая губки в трубочку. Отставляет его в сторону и шагает ко мне.

Я — ни пол движения к ней! Сама давай, рыжая, сама.

Становится рядом, поднимает подбородок и обхватывает мое лицо ладошками.

Они у нее прохладные, а меня огнем палит! Горячо!

И взгляд у нее горячий! Жжет!

— Давай, Светка, — пищит девчонка в толпе, не выдержав напряга, но ее тут же затыкают. Все стоят и смотрят, как рыжая Света целует меня. Сама.

Света приподнимается на носочки, выдыхает и мягко касается моих губ. Тут же хочет отпрянуть, видно, на это был расчет, но я же не совсем дурак!

Одну ладонь — ей на талию, прижать, рывком! Чтоб пискнула от неожиданности.

Вторую — на затылок.

И губами — в губы!

С напором, силой, порабощая, чтоб никто и не понял, что я тут силу применяю.