Рыжая

Мир по какой-то причине не переставал двигаться вперед.

О, она очень бы хотела, чтобы все замерло и позволило ей поспать суток пять, не меньше.

Подумав о том, что завтра начнутся экзамены, Эмма поежилась, ощутив холодок ужаса. Она не сдаст!

Все эти сложные термины, длинные слова, законы приводили ее в натуральную панику. И почему она не послушала маму? Сидела бы сейчас делала наброски для рекламных баннеров и многочисленных голограмм. Хорошая, непыльная работа, требующая лишь развитого воображения и таланта рисования. И то и другое у Эммы было.

Она понятия не имела, откуда приходят все эти мысли об удивительных местах, но разбираться не собиралась, предпочитая считать, что это всего лишь буйная фантазия.

Взять, например, ее последние сны…

– Вы меня слушаете, Тодовски?

Эмма вздрогнула, вскидывая глаза. Рядом стоял профессор, глядя на нее неодобрительно, но выжидающе.

Хотелось поежиться. Эмма тревожно сглотнула и торопливо кивнула.

– Да, профессор, – пискнула она, мысленно проклиная свою фантазию, сны, усталость и невнимательность.

– О, правда? – мужчина глянул на нее недоверчиво и даже насмешливо. – Тогда будьте так любезны, повторите последнее, о чем я говорил, – попросил он.

Эмма еще раз сглотнула, стараясь не смотреть в глаза профессора. Ей было неловко. А еще казалось, что он видит ее насквозь. Наверное, так оно и было.

– Я… – Эмма запнулась. – Вы сказали…

– Да-да? – мужчина слегка наклонился. Из-за этого движения свет попал на его зрачки, которые немедленно сузились и вытянулись.

Эмма невольно засмотрелась на это, а потом, испугавшись, перевела взгляд на отчетливый рисунок на светлой коже. Из-за возраста профессора он был чуть размытым, но все еще сохранял определенную красоту."

"– Вы сказали… – Эмма вся сжалась. Как бы ей сейчас хотелось быть той женщиной из снов – сильной, решительной, безрассудно смелой.

– Вы сказали, что последние исследования доказали, что все ящерлюды возникли от одной-единственной пары. В нашем генотипе были найдены следы, указывающие на это. Это не значит, что в генах ящерлюдов нет следов других наших предков, но все они в определенный период времени имели отношения с потомками одной-единственной пары.

Услышав это, профессор резко перевел взгляд на молодого ящера, сидящего рядом с Эммой.

– Очень хорошо, – протяжно произнес мужчина, выпрямляясь. Эмма вздохнула спокойнее, ощутив, как давление на нее исчезает. – Вот только я спрашивал не вас, Шикдай. Вы все запомнили, Тодовски? – взгляд профессора снова сосредоточился на Эмме.

Девушка быстро кивнула.

– Прекрасно, – мужчина поджал тонкие губы, сложил руки за спиной и направился обратно к галоэкрану, на котором крутились какие-то старые таблички.

– Ты в порядке? – тихо спросил Шикдай, наклонившись ближе к Эмме.