Рыжая помеха (СИ)

Смотрит на меня, покорно позволяет высвободить одну ногу сначала из туфли, а потом из штанины, позволяет уложить бедро на плечо…

А я дурею от ее вида, от кружевных трусиков на гладкой коже, уже забываю про то, чего хотел изначально. Потому что рядом со Светочкой, с моей рыжей проблемой, я всегда хочу только одного. Ее.

Света тихо всхлипывает и пытается уцепиться хоть за что-нибудь, когда я языком провожу прямо по кружеву, мягко прикусываю и легко отодвигаю мокрую ткань с пути.

— Нет… Нет… Ты с ума…

Она, кажется, только теперь понимает, что вообще происходит, до этого словно одурманенная была, не сопротивлялась.

Да и сейчас не сопротивляется. Смысла нет.

Только стонет тихо, неосознанно подается вперед, к моим губам навстречу, и всхлипывает растерянно.

А я кайфую. Наверно, даже больше, чем от обычного секса. Она на вкус нереальная, свежая и терпкая одновременно, с мягкой сладковатой ноткой. Настоящая конфетка. Такую в радость на языке катать.

Меня в этот момент не заботит, что нас могут увидеть, что моя гребанная легенда, гребанная работа… Похрен, вот реально похрен.

Моя Светочка-вкусная конфеточка дрожит все сильнее, вцепляется мне в шею, течет так сладко, что я, мне кажется, сейчас тоже кончу! Просто от ощущения ее удовольствия!

Она успевает закрыть себе рот ладошкой, чтоб слишком громким стоном не взбудоражить сонный третий этаж универа. Мелко трясется, выгибается… И… Опять плачет!

Я встаю с колен, прижимаюсь к ней, жадно целую в губы, делясь ее вкусом.

— Не плачь, Конфетка, попробуй, какая ты вкусная…

— Что ты творишь, Господи… — шепчет она, — как мне жить теперь? С этим всем?

— Счастливо. Со мной.

— С тобой? — она горько усмехается, — я не смогу, Макс. Ты — преступник, ты продаешь наркотики. Я сама слышала, только что. Зачем я пошла сюда, Господи, — шепчет она, уткнувшись в мою шею, — зачем? Не хотела же. С квартиры съехала, телефон сменила… И все равно… Увидела тебя и пошла… А ты тут с этим…

— Свет, я не могу тебе пока ничего сказать, — убедительно говорю я, — но скоро все закончится, и ты поймешь…

Но Света, кажется, меня и не слышит совсем, все шепчет и шепчет, дыша мне в шею горячо:

— И ведь не могу ничего с собой сделать… Ведь, как дура, просто как дура… Стоит посмотреть на тебя, и все… Не соображаю ничего совершенно…

Мне этот шепот ее — как маслом по хлебушку… Ка-а-айф…

Стервочка моя, Светочка… Не можешь, значит?

Надо нам это все как-то решать.

— Хорошо, а как ты планируешь разбираться с Вороном? — Красцов вальяжно откидывается на спинку кресла, разглядывает меня настолько странным взглядом, что… Бляха, мне реально не по себе. Так обычно на баб смотрят. Да и то…

— Мое дело, — коротко отвечаю, зеркаля его позу. И прямо отвечая на изучающий взгляд.