Рыжая помеха (СИ)

Он должен дать информацию по крыше и лаборатории, помни!

Вот только его ценных указаний мне для полноты картины не хватает сейчас.

Ворон, естественно, участия в избиении младенцев не принимающий, мирно щурится на одиноко и совершенно по-сюрреалистически мерцающий фонарь, а затем поворачивается ко мне и подмигивает.

Я расслабляюсь и готовлюсь смотреть вторую часть представления.

Немного напрягает, что я тут — не главный солист, и за утерю контроля и активности Васильич меня еще поимеет, это точно, но, с другой стороны, Ворону, судя по всему, ужасно хочется развлечься.

Вспомнить молодость, неизвестного мне Наставника, терки и базары, опасность и драйв.

Это как вернуться на чуть-чуть в те времена, когда был счастлив. Просто потому, что молод.

Отец тоже частенько вздыхал о своем армейском прошлом, хотя, судя по его рассказам, там треш трешовый был, особенно в Афгане. Но, тем не менее, каждый раз разговор чуть ли не со слезами умиления на глазах.

Я попристальней гляжу на Ворона, ностальгических нот не опознаю, ну и фиг с ним.

Мне не особо хочется, учитывая, что парни уже деморализованы.

Это не удивительно, наезд прям профессиональный и жесткий. Дети, привыкшие мелко пакостить, царапая чужие байки, к такому повороту явно не готовы.

Куда ж вы полезли, щенята тупые?

Мне их не то, чтоб жаль, как-то не имею склонности жалеть торговцев быстрой и мучительной смертью, но просто… Странно.

Все есть, детки богатых родителей… Нахера???

Ворон, между тем, продолжает разговор.

— Подними этого шустрого, — командует он мужику, который стоит рядом с Красом.

Тот хватает Краса за шиворот, ставит на ноги.

Парень стонет, рожа разбитая, вся в крови, но говорить может, судя по всему.

Ворон подходит поближе, разглядывает кровавую физиономию без малейшего участия.

Внимательно и спокойно.

— Ну чего, сявка обоссанная, ты чего-то хотел сказать? Поговорить со мной хотел? Говори.

— Я хотел… У меня предложение к вам…

Крас задыхается и хрипит, сопли, слюни, окрашенные в красный, по всей роже, модный наряд уже не впечатляет. И взгляд загнанный.

Как-то даже не особо интересно.

— Какое у тебя, шестерки, может быть предложение?

Ворон подходит еще ближе и неожиданно рявкает прямо в перепуганную физиономию:

— Под кем ты, сука? Ну? Быстро!

— Ни под кееем… — хрипит Крас и пытается упасть в обморок, мужик, держащий его, тут же реагирует и приводит в чувство пощечиной, — ни под кееееем… Сами…

— Это как так, «сами»? — удивляется Ворон, поворачивается ко мне, — слышь, мелкий, «сами»… Так разве может быть?

— Неа, пиздит, — тут же отвечаю я, скалясь. Додавливая.

— Пиздит? Это плохо.