Рывок к звездам

Было видно, что две эти особи мужского пола сделали войну и убийство себе подобных своим основным видом деятельности и немало в этом преуспели, поэтому у Зейнал не возникло никакого желания не то что сопротивляться, а даже просто спорить по поводу исполнения имеющихся у них приказов. Правда, сами воины тоже не проявляли к Зейнал излишней грубости, только окинули ее оценивающими взглядами с ног до головы и, сморщив носы, что-то прорычали, подтвердив эти бессмысленные звуки недвусмысленными движениями стволов своего оружия, повелевающими выйти из камеры. Тогда Зейнал, не верящая в свое долгое существование в плену у диких хумансов, подумала, что, быть может, это последний путь, который она проделывает своими ногами, а дальше ее ждет только смерть.

Но ее ожидания не оправдались. В первую очередь ее отвели в санитарный блок, где снова подвергли тщательной мойке горячей водой с пенящимся средством, а также сушке горячим воздухом. Тогда Зейнал подумала, что эти хумансы, как и светлые эйджел, просто маниакально помешаны на чистоте, являющейся, наверное, их главным божеством. Сами темные вообще не испытывали никакой естественной потребности в мытье и делали это только в том случае, если сильно испачкаются. Естественный запах тела считался у них лучшим из всех возможных ароматов и смывать его темные эйджел считали чуть ли не святотатством. А тут такое случилось второй раз за три светлых периода. Ну разве же это не позор и безобразие?

Отмытую дочиста матрону темных эйджел вывели из санитарного блока, и в том натуральном виде, в каком она и была, повели дальше по бесконечным коридорам огромного корабля, после чего привели в большое помещение. В этом помещении под светом слепяще ярких ламп (глаза темных эйджел привычны к багровому полумраку) Зейнал предстала перед множеством хумансов, большинство из которых было молодящимися пожилыми самцами, из которых, как это и положено для этой расы, и состояло местное начальство. Тут же, сложив на груди руки, присутствовала и голограмма противного искина Кандида, который счел, что темные эйджел недостойны того богатства, которым он владеет, и отдал его хумансам. Противный, противный, тридцать три раза противный искин Кандид.

Но, к удивлению темной эйджел, сразу было понятно, что самыми главными тут были не многочисленные старики, а довольно молодой мужчина в мундире воина и совсем юная девушка, которые вместе сидели на странном двойном стуле. Отличить гражданскую одежду от воинского мундира Зейнал всяко могла, как и разглядеть ауру Власти, зависшую над головой мужчины.