Рыцарь умер дважды

Снова мысль: как я куда-то уеду, как, когда здесь столько моего сердца, моей нежности, моей…

— Мисс? Вы не заблудились?

Он в паре шагов — рыжий юноша в одежде не дорогой, но слишком ладно сидящей для Оровилла: темные брюки, легкий плащ, белая рубашка и яркий шейный платок. Что-то странное в глазах, зеленых, как у меня: они о ком-то напоминают, внимательные, спокойные и ясные. О ком-то, а точнее, о чем-то, и я понимаю, о чем, разглядев на груди значок — блямбу с глазом и тянущейся над верхним веком надписью.

«Мы никогда не спим».

Да. Так смотрят законники. Я вежливо улыбаюсь, останавливаюсь, целю в юношу пальцем и выпаливаю:

— Сразу узнали! — Он улыбается шире, по-мальчишески, и поднимает ладони. — Нэд Уиллер. Из Нью-Йорка. Приехал с…

— Андерсеном. — Подаю руку, и он жмет ее, а не целует. Почему-то мне это нравится. — И что же вы здесь делаете? Он уехал, и вам, насколько я понимаю, не пришлось ничего выяснять, если, конечно, вы не интересуетесь сказками.

— Не пришлось. — Он слегка пожимает плечами. — Но знаете… столько странностей, о которых занятно послушать. Мне заплатили вперед и не взяли задаток обратно, так что я позволил себе немного остаться, осмотреться, а может, что-то и порасследовать…

— Порасследовать? — повторяю я, шутливо хмурясь. — Что, например? У нас отличный шериф, мой названый кузен, и он, к слову, способен снять с вас скальп.

— Я не стану лезть ему под руку! — Снова он улыбается, оглядывая меня и делая вид, что трепещет. — Мои расследования скромны, непритязательны. Например… узнать, как вас зовут?

У него смешная, светлая, чудаковатая улыбка. Стоит ей появиться, и настороженное выражение ищейки сразу исчезает из глаз, стоит пропасть, — оно возвращается. Пинкертон делает приглашающий жест, предлагает мне локоть. И я представляюсь:

— Эмма Бернфилд. Что ж, так и быть, проводите меня.

…Мы идем по солнечной дороге, виляющей, как хвост непослушного пса. Нэд Уиллер рассказывает о своем городе то, что я уже, кажется, слышала от Сэма, но почти не помню. Он говорит живо, жестикулирует и быстро переходит на то, о чем Сэм точно не упоминал. На работу агентства, на большие подвиги, которые оно совершало во время Гражданской войны и продолжает совершать сейчас, потому что в городе, большом ли, маленьком, всегда есть кто-то, кого некому защитить или кто сталкивается с загадками. Он говорит горячо, будто со старым другом, забыв о первых попытках со мной неуклюже флиртовать. Увлеченный… зря я пугала его Винсентом: ему бы такой понравился. А еще он понравился бы Джейн. Но встретила его не она.

— А женщины-сыщики у вас есть? — тихо, сдерживая улыбку, спрашиваю я.