Рыцарь Ордена

Но постепенно, когда я видел, как приходили родители пришедших на маскарад детей, это чувство возрастало – сколько я не вглядывался, но своих родителей я так и не заметил. Не пришел ни брат, ни отец, ни мать. Это было тем более странно, что мама всегда приходила на все мероприятия, в которых участвовал я. В конце концов, не в силах справиться со все возрастающим чувством тревоги, я дождался, когда на меня никто не смотрел и, подхватив сумку со своей одеждой, выскочил в коридор. За мной тут же выскочил Снегирь.

– Слушай, Костя, можешь смеяться, но я чувствую, что что-то случилось. Что-то плохое. Слушай, прикрой меня, я домой сбегаю. Если все в порядке, то я вернусь. Если нет… не знаю, в общем. Пожалуйста.

– Да ладно. – Снегирь слегка растерялся.

– Спасибо. – Я забежал под лестницу и быстро переоделся. Упаковал все в сумку.

Почти бегом пройдя по коридору, я выскочил из школы, и лоб в лоб столкнулся с отцом и братом. При виде их я побледнел, предчувствуя неладное.

– Что с мамой? – хрипло спросил я их.

– Егор, что с тобой? – кинулся ко мне отец. – Что случилось?

– Что с мамой?! – повторил я вопрос.

– Да с чего ты взял, что с ней что-то случилось? – спросил отец, отводя глаза.

Несмотря на все попытки отца и брата успокоить меня, я настоял на том, чтобы мне рассказали правду. Все равно бы им ничего не удалось утаить от меня.

Отец молча протянул мне записку, напечатанную на принтере: «Твоя жена у нас. Неделя на возвращение долга. Через неделю побегут проценты».

Некоторое время я ошеломленно разглядывал записку. Все тело стало каким-то чужим, записка выскользнула из пальцев и плавно опустилась на землю. Я проводил ее равнодушным взглядом. Потом посмотрел на отца. Тот, встретившись со мной глазами, отшатнулся.

– Почему, – хрипло спросил я. – Почему ты вчера не сказал мне, что все так серьезно? Я ведь мог помочь! Мог предотвратить это! Папа, почему ты не нашел времени выслушать меня? Ведь тогда все было бы по-другому!!! Почему ты кроме своих денег ничего не замечал?

Отец только опустил голову и ничего не ответил. Я перевел взгляд на брата, тот с отчаянием смотрел на меня.

Наконец, отец заговорил.