Сломленный рыцарь

Раньше мы вместе курили на заднем дворе, а теперь удача, если мы обменялись парой сообщений и не убили друг друга.

Вечеринка могла бы стать отличным поводом, чтобы расстаться с Луной, но я был слишком ослеплен злостью на Вона и Луну и не мог нормально думать. Зимние каникулы только начались, и если они собираются целоваться по всему городу, то пусть будут уверены, что получат прекрасный вид на то, как я тусуюсь с Поппи.

Знаю, что я мудак. Поппи классная девчонка. Но недостаточно классная, чтобы обуздать такого засранца, как я. Во всяком случае, она знает, что случилось, но все еще бегает за мной. Записки от нее висели на каждой стене еще с первого курса, когда я шатался с Луной.

Поппи не была непонятливой.

Тем не менее я буквально по буквам объяснял ей все.

– Я ушел, – бросил я и надел кепку.

Я не готов слоняться по поместью и слушать кашель мамы. В последнее время ей становится все хуже и хуже, а иногда бывает хорошо, но чаще всего я просто хочу сбежать от этого звука, который подводит ее тело. Подводит всех нас.

Я надел черные треники и ветровку, чтобы пробежаться по парку «Эльдорадо» и проведать домик на дереве, который я не посещал года четыре, хотя кто их считает вообще?

Я.

Я , черт побери, считаю. Каждый час.

День.

Месяц.

Помнишь времена, когда все было легко и просто?

Мы с Луной решили, что выросли из шалаша, когда нам было четырнадцать. Ладно, она решила, а я согласился. Я соглашался со многими вещами во имя Луны, и, стоит признать, что я чувствую себя освободившимся, перестав это делать. Даже если я просто притворяюсь.

Когда я добрался до домика и залез внутрь, то удивился тому, что он в идеальном состоянии. Не было пыли на маленьких стульях, пластиковом столе и маленькой самодельной кухне. Шкафы, которые мы сделали сами, были выкрашены в желтый, хотя и висели на самом краю. Свежие цветы стояли в консервной банке на столе. Книги по языку жестов лежали на самодельных полках. Кто-то убирает это место, хотя я бы не удивился, если местные дети заняли его.

Я лег на потертый ковер, который пах сыростью, старым деревом и дерьмом белок. И закрыл глаза.

– У тебя нет права, – послышался голос откуда-то со стороны входа."

"Я узнал этот голос, даже не успев открыть глаза, голос, к которому я все еще привыкаю.

Мягкий.

Хриплый.

Сексуальный и немного грубый, но все еще женственный, как у Марго Робби.

Луна залезла в домик. В нем было довольно тесно для двух взрослых людей. А еще ей пришлось сесть так, что ее бедро оказалось совсем рядом с моим, хотя она прижалась к стене.

Я открыл глаза и приподнял бровь.

– Она снова разговаривает. Может все, что тебе надо – это начать разговаривать с людьми, чтобы они перестали сплетничать о тебе?

Отмотать. Остановиться. Извиниться.