Сломленный рыцарь

Рыча, я стянул спортивные штаны, оставшись в одних трусах. (Я не хочу ее пугать. Я не шучу – но мой член настолько большой, что я называю его Найт Старший, а не Младший.)

Я зашел к ней. Она положила руки на мои плечи и слегка надавила, чтобы мы сели вместе, лицом друг к другу. Вода кипящая. Я затрясся в ней, постепенно оттаивая. Моя теория оказалась правильной – девушки хладнокровные. Я посмотрел вниз. Сквозь загорелую кожу заметны вены, как веревки. Все выглядит таким хрупким, бледным и неоконченным. Я такой же сексуальный, как ящерица.

(Да, она все еще почти голая.)

– У тебя губы фиолетовые.

Она взяла мочалку, окунула в воду и начала тереть мою грудь. Это незаконно, и я не могу не стонать.

(Кстати, она все еще почти голая.)"

"Горжусь собой, что все еще не кончил в трусы. Старший Найт, кажется, не получил уведомления о том, что все остальные части тела умирают, и решил затвердеть настолько, что готов был порвать ткань трусов.

– Ты принял что-то от простуды?

– Да. Два ибупрофена.

Она все еще почти голая. Я уже говорил об этом? Ее грудь. Ее милый животик. Ее бесконечные ноги. Все перед моим лицом. Восхитительно.

– Я сделаю тебе чай, – сказала она.

– Я ненавижу чай.

– Ты выпьешь его.

– Дай мне хоть одну причину.

– Я мило попрошу тебя.

Я одарил ее взглядом «мы вообще знакомы?» .

Она закатила глаза.

– Я позволю тебе коснуться моей груди.

– И соска тоже. Я не хочу никаких побочных действий. Это не считается.

– Ок! – Она вскинула руки в воздух, раздраженная, но улыбчивая.

– Продано, – усмехнулся я.

Она наклонилась, приближаясь ко мне.

Я вообще перестал дышать. Я хотел спросить, что она делает, но умная часть моего мозга – маленькая и заброшенная, которую я сохранил для семейных викторин по вечерам, – сказала мне ничего не говорить, вдруг она не замечает, что делает. Она обняла меня за шею, и мы соприкоснулись грудью.

Ее.

Обнаженная.

Грудь.

На.

Моей.

Груди.

Мой член пульсировал между нами в воде, и все, что мне нужно было сделать – все, что я хотел сделать, – это снять тонкую ткань нашего нижнего белья и попасть в дом, выкручивая и выбивая ДЕБИЛЬНОГО ДЖОША из нее. Она положила голову в изгиб моей шеи и вздохнула.

– Я скучала по тебе, – прошептала она.

– Я скучал по нам, – разбито признался я, мое сердце крошилось внутри груди.

Что за хрень со мной? Почему я не могу быть таким же придурком, как Вон? Почему я разбиваюсь на кусочки при первом признаке ее уязвимости?

Я выпил дурацкий чай и отключился с Луной под боком. Впервые с тех пор, как мы узнали друг друга, она обнимала меня, а не наоборот. Мы были почти голыми, только в нижнем белье, ее тело согревало мое.

Я ворочался, потел от лихорадки всю ночь, глаза были закрыты, остальная часть меня спала.