Рыцарь

 — Может, вас… хм, как бы это сказать? — подключили ко мне именно потому, что я способна оказывать помощь в научной работе? Или еще потому, что меня безжалостно бросили и я призывала на помощь мужчину в рыцарских штанах и со шпагой в руке? Не так уж много таких женщин на свете.

Услыхав это, Николас так и замер на месте, и выражение лица его сделалось сперва недоуменным, а затем сердитым."

"— Так вы имеете в виду мои штаны? Вы что, потешаетесь над моим одеянием, да?! Да эти… эти ваши… — ну, как их?

— Брюки.

— Да, брюки! Да они ведь сковывают мужчину, путаются в ногах! Я даже нагнуться как следует не могу! А это что такое?! — возмущенно произнес он, засовывая руки в карманы. — Да в них ничего нельзя положить! А вчера ночью, на дожде я совершенно замерз и…

— Но хоть сегодня-то не горячитесь! — улыбаясь попросила она.

— Ну, а это?! — воскликнул он и, отодвигая в сторону планку на ширинке, продемонстрировал ей молнию. — Да это же способно только вред причинить мужчине!

Заливаясь смехом, Дуглесс воскликнула:

— Но если б вы надели трусы, а не оставили их валяться на постели, молния, очевидно, не нанесла бы вам никакого ущерба!

— Трусы? — недоуменно переспросил он. — А что это такое?

— Ну, такие, синтетические — помните?

— Ах да! — проговорил он, и на губах его тоже появилась улыбка.

А что же мне еще остается, как не смеяться? — почему-то вдруг подумала Дуглесс. — Или еще поплакать, что ли? Когда она собиралась в эту романтическую пятинедельную поездку, шестеро подруг устроили прощальный ужин и пожелали ей счастливого путешествия! А в результате — не прошло и пяти дней, а она уже стремится домой!

Спросить бы по-честному себя, как бы она предпочла провести оставшиеся четыре с половиной недели отпуска: торчать при Роберте с Глорией или же помогать этому человеку в его копаниях в том, что, может быть, было, а может, и не было его прошлым?! Вся эта история ей живо напоминает один роман о призраках: героиня, придя в библиотеку только что снятого ею на лето дома и прочтя одну из книг, узнает, что на этом доме лежит проклятье.

— Ну, ладно, я стану помогать вам! — к собственному удивлению вдруг выпалила Дуглесс.

Николас уселся с нею рядом, взял ее руку в свою и пылко поцеловал тыльную сторону ладони.

— Сердцем вы — настоящая леди! — воскликнул он. Глядя поверх его склоненной головы, она улыбнулась, но затем улыбка исчезла.

— Что значит «сердцем»? — с возмущением спросила она.