Рыцарь

Некоторое время Дуглесс стояла в пустой комнате, а потом пошла к телефону, чтобы позвонить родителям, — ей захотелось услышать их голоса.

Трубку взяла Элизабет.

— А что, мама с папой еще не вернулись? — спросила Дуглесс.

— Да нет, они еще там, в своей хижине. Слушай, Дуглесс, я все же настаиваю на том, чтобы ты объяснила, что там у тебя происходит! Если ты опять влипла в какую-нибудь передрягу, лучше скажи, чтобы я могла тебя из нее вытащить! Надеюсь, на этот раз тебя не посадили, а?

К собственному изумлению, Дуглесс обнаружила, что слова ее во всех отношениях совершенной старшей сестры на этот раз не злят ее и не заставляют испытывать комплекс вины!

— Слушай, Элизабет, — решительно произнесла она, — я была бы очень признательна, если бы ты больше не разговаривала со мной подобным образом! Я, собственно, позвонила затем, чтобы сообщить, что возвращаюсь домой.

— О! — протянула Элизабет. — Я ведь решительно ничего плохого не имела в виду, дело в том, что вечно во что-нибудь вляпываешься — не в одно, так в другое!

Дуглесс на это ничего не ответила."

"— Хорошо, извини! — произнесла Элизабет. — Встретить вас с Робертом или же у вас будет своя машина?

— Я буду одна, — ответила Дуглесс.

— 0! — во второй раз воскликнула Элизабет, вновь предоставляя Дуглесс возможность что-то объяснить. Но поскольку Дуглесс молчала, Элизабет произнесла:

— Слушай, Дуглесс, мы все будем очень-очень рады видеть тебя!

— И я тоже буду рада увидеться с вами! — ответила Дуглесс. — Не надо меня встречать: возьму машину напрокат. И я… я скучала по тебе, Элизабет!

— Давай, скорее приезжай домой, и я приготовлю по этому случаю праздничный обед!

Тяжко вздохнув в ответ на это предложение, Дуглесс спросила:

— Слушай, а когда возвращается мама?

— Ну ладно, ладно, — сказала Элизабет, — разумеется, я — не самая лучшая повариха в мире! Ты все приготовишь, а я уберусь на кухне!

— Заметано! — ответила Дуглесс. — Послезавтра я буду дома.

— Да, Дуглесс! — воскликнула Элизабет. — Я по тебе тоже скучала!

Дуглесс положила трубку и улыбнулась: по всей видимости, изменилось не только течение истории, переменилось также и настоящее! Она знала, просто ощущала это каким-то внутренним чувством, что уже никогда впредь ей не быть героиней семейных шутливых историй, потому что она уже не чувствует себя никчемной и неспособной обустроить собственную жизнь!

Она позвонила в аэропорт Хитроу, забронировала билет на самолет и принялась укладываться.

Глава 21

Дуглесс пришлось встать очень рано, чтобы успеть на поезд до Лондона, а оттуда еще долго ехать в дорогом такси до аэропорта. Чувство удовлетворенности, которое поддерживало ее с той минуты, когда она покинула шестнадцатый век, начало исчезать.