Рыцарь

Оставшись в одиночестве, Дуглесс тотчас взялась за работу: придвинув к гардеробу тяжелый стул, она влезла на него, а затем — после трех неудачных попыток — на верх гардероба. Едва она просунула ладонь под старинную каменную консоль, как дверь вновь открылась и Дуглесс затаилась, прижавшись к стене.

В комнату опять вошла горничная, на этот раз с целой охапкой полотенец в руках, и Дуглесс затаив дыхание ждала, когда женщина снова покинет спальню.

Когда дверь за горничной закрылась, Дуглесс ощупала каменный лик Кита — все казалось выполненным с большим запасом прочности. Теперь она пожалела, что не проявила достаточной предусмотрительности и не прихватила с собой хотя бы отвертку или небольшой ломик. Она тянула за каменный лик, раскачивала его и была уже готова отказаться от своей затеи, когда вдруг почувствовала, что камень поддается под ее рукой.

Она ободрала кожу на костяшках пальцев и обломала все ногти, но зато смогла наконец-то отодвинуть каменный лик в сторону. Из-за него при этом выдвинулся продолговатый камень, вошедший аккуратно в выемку консоли.

Пристав на цыпочки, Дуглесс заглянула за барельеф. Внутри в укрытии лежало что-то, завернутое в тряпицу. Быстро схватив сверток, она сунула его в карман, задвинула барельеф на место и осторожно спустилась со шкафа. Времени для того, чтобы поставить на место стул, у нее не было, и она поспешила прочь из спальни.

Никто ее не заметил, и она благополучно присоединилась к своей группе как раз тогда, когда все осматривали последнее помещение.

— А здесь перед нами экспозиция кружев, — вещала гид. — Большая часть образцов относится к викторианскому времени, но есть и небольшой образчик кружев шестнадцатого столетия.

Дуглесс со всем вниманием принялась слушать пояснения экскурсовода.

— Весьма вероятно, что, хотя лорд Николас Стэффорд, живший в шестнадцатом веке, никогда не вступал в брак, — рассказывала гид, — в его жизни была некая таинственная незнакомка. Уже лежа на смертном одре, он попросил, чтобы его похоронили вместе с этим кусочком кружева. Его сын Джеймс говорил позже, что, поскольку это кружево значило столь много для его возлюбленного родителя, его следует бережно хранить в семье на самом почетном месте!

Дуглесс пришлось ждать, пока другие экскурсанты не осмотрят кружево и не пойдут дальше. Наконец она и сама заглянула в витрину — там, под стеклом, лежал пожелтевший и сделавшийся ветхим тот самый кружевной воротничок, который некогда сплела для нее Гонория. Внутри было искусно выработано имя «Дуглесс».

— Что? Дуглесс? — сказал один из экскурсантов, хихикая.