Рыцарь

 — Вы околдовали моего сына, и он теперь не знает, в чем состоит его долг! Так что радуйтесь, что я не велю выпороть вас плетьми!

— А разве это лучше? Отправить меня туда, к тем… к тем людям? Отослать прочь от Николаса?!

Отвернувшись от нее, леди Маргарет заявила;

— Я не собираюсь спорить с вами! Сегодня прощайтесь со всеми, а завтра поутру вас отвезут из моего дома. А теперь — уходите! У меня нет желания видеть вас!

Дуглесс покорно вышла из комнаты. Ничего не видя перед собой от слез, она как-то добралась до комнаты Гонории. Той стоило бросить лишь взгляд на ее лицо, и она сразу догадалась, что случилось нечто нехорошее. Впрочем, для Гонории это не было неожиданностью.

— Леди Маргарет гонит вас, да? — шепотом спросила Гонория.

Дуглесс кивнула в ответ."

"— А у вас есть куда пойти? Есть кому о вас позаботиться? Дуглесс помотала головой.

— Мне придется оставить Николаса этой злокозненной женщине!

— Леди Летиции, что ли? — озадаченно спросила Гонория. — Эта дама, быть может, несколько холодна, но не думаю, чтоб злокозненна.

— Вы просто ее не знаете! — воскликнула Дуглесс.

— А вы знаете?!

— Ну, я-то много чего знаю о ней! И знаю, что именно она собирается предпринять!

Гонория уже научилась пропускать мимо ушей эти странные речи Дуглесс и подумала, что ей, пожалуй, и не хочется знать все о Дуглесс.

— Так куда же вы пойдете? — повторила Гонория.

— Не имею ни малейшего представления, — ответила. Дуглесс.

— А родные у вас есть? — допытывалась Гонория.

— Может, и есть, — слабо улыбнувшись, ответила Дуглесс. — Кажется, в шестнадцатом веке где-то должны проживать некие Монтгомери!

— Но вы их не знаете? — спросила Гонория.

— Нет, знаю одного только Николаса! — ответила Дуглесс. Да, Николаса, который к настоящему моменту, без сомнения, уже вступил в брак? Она-то воображала, будто у нее есть свобода выбора, будто она может выбирать между тем, чтобы уйти или остаться, но теперь судьбу ее уже решили за нее! — Да, знаю Николаса и знаю все, что случится потом! — устало произнесла она.

— Тогда вы поедете к моей родне! — твердо заявила Гонория. — Им понравятся ваши игры и ваши песни. И они станут о вас заботиться! — Выдавив из себя некоторое подобие улыбки, Дуглесс сказала:

— Большое-большое вам спасибо, но, если мне нельзя быть с Николасом, то я вообще не хочу оставаться здесь! У Гонории даже лицо побелело, и она выкрикнула:

— Но самоубийство — дело противное Господу!

— Господу? — шепотом переспросила Дуглесс, и глаза ее вновь заволокло слезами. — Да Господь Бог и проделал все это со мной, и теперь все идет хуже некуда! — И, смежив веки, она прошептала:

— Ну, пожалуйста! Пожалуйста, Николас, не женись на ней! Пожалуйста, умоляю тебя!

Встревоженная Гонория подошла к ней и пощупала ее лоб.