Рыцарь

Дуглесс не чувствовала в себе сейчас склонности к проповеди идеи равенства, в особенности потому, что знала — в самой тонкой муке не было не только никаких отрубей, но отсутствовали и многие витамины, и поэтому такая мука была менее питательна, чем мука, которую просеивали меньшее количество раз! Так что Дуглесс попросту сосредоточилась на приготовлении пищи — пищи, которой можно было бы, наверное, накормить целую армию!

Но что было просто приготовить в какой-нибудь английской кухне двадцатого столетия в сравнительно малых масштабах, в шестнадцатом веке представляло проблему. Здесь все готовилось в огромных количествах, целыми чанами и быстро. Здесь не было бакалейных лавок, где можно было бы купить готовую горчицу или майонез для яиц и картошки. А весь перец, хранившийся под замком в особом ящике, был только в виде горошка, и его необходимо было предварительно перебрать, удалить камешки и растолочь его затем пестом в ступе величиною чуть ли не с таз. И орехи пекан для печенья тут тоже не продавались в уже очищенном виде упакованными в пластиковые мешочки — их надо было сперва очищать от скорлупы.

Дуглесс всем руководила и за всем наблюдала, одновременно обучаясь всему. У нее прямо дыхание перехватило, когда она увидела, что на противни для печенья подстилается бумага, на которой что-то написано. Она стояла и смотрела, как шоколадная болтушка проливается на листы документа, на котором — она была в этом уверена — стояла подпись чуть ли не Генриха Седьмого!

К тому времени, когда еда была уже почти готова и ее можно было бы подавать, Дуглесс подумала, что эта трапеза должна представлять собою что-то вроде пикника. Она отправила слуг в сад, чтобы там разостлали скатерти прямо на земле, а потом велела принести туда и подушки."

"В тот вечер ужин подали поздно, уже после шести, но, наблюдая за выражением лиц собравшихся, Дуглесс видела, что она не зря потрудилась! Картофельный салат все уплетали большими столовыми ложками, и многие съедали по целой тарелке яиц с пряностями. Всем очень понравились и первоклассно зажаренные цыплята.

Сидя напротив Николаса, Дуглесс наблюдала за ним столь пристально, что сама почти ничего не могла проглотить. Насколько она заметила, ничто не пробудило в нем ни малейших воспоминаний! Ни искры!

С концом трапезы слуги с видом триумфаторов стали обносить гостей серебряными блюдами, доверху наполненными вкуснейшим шоколадным печеньем с начинкой из ореха пекан. Когда собравшиеся отведали печенья, у кое-кого на глазах появились слезы искренней благодарности.

Но Дуглесс смотрела на одного Николаса: вот он откусил кусочек, стал жевать… И медленно поднял глаза на Дуглесс — сердце ее так и затрепетало! Он помнит! — подумала она.