Рыцарь

Ей еще предстоит переделать кучу дел, и она не может позволить каким-то мелким личным чувствам взять верх!

Прокравшись на цыпочках в спальню, она скользнула в постель и улеглась рядом с Гонорией. Завтра она попробует выяснить, что можно сделать для предотвращения предательства Летиции Калпин!

Только-только Дуглесс успела смежить веки, как дверь в спальню распахнулась, и вошла горничная Гонории. Откинув полог над их кроватью, горничная открыла ставни, потом взяла с сундука платья и нижние одежды Гонории и Дуглесс и принялась вытряхивать. Таким образом, Дуглесс уже очень скоро пришлось опять заниматься рутинными дневными делами: одеваться теперь уже в другое, но столь же великолепное платье Гонории и есть за завтраком свою порцию хлеба с говядиной, запивая пивом. Потом Гонория хотела почистить зубы кусочком полотняной ткани, намыленной мылом, но Дуглесс не желала пользоваться здешним мылом, тем более брать его в рот, поэтому ей пришлось одолжить Гонории зубную щетку и пасту, и они по-приятельски принялись вместе чистить зубы, сплевывая в очаровательный латунный тазик ручной работы.

Позавтракав прямо в спальне, Дуглесс вместе с Гонорией погрузились во всевозможные дела по дому, поскольку та помогала леди Маргарет управляться с их большим хозяйством. Надо было отстоять утреннюю службу, а затем еще побеседовать со слугами. Находясь рядом с леди Маргарет, Дуглесс с любопытством и почтением наблюдала за тем, как та, делая это, вникает в каждую мелочь и терпеливо выслушивает жалобы слуг.

Дуглесс задавала тысячи вопросов Гонории, пока леди Маргарет со знанием дела и весьма успешно управлялась со всеми работниками по дому, которых, наверное, были сотни: распорядители при покоях, спальники, старшие управители и прочие. Как объяснила Гонория, все эти люди были старшими над челядью, и каждый из них распоряжался еще многими слугами, находившимися у него в подчинении. Еще Гонория сообщила, что леди Маргарет — не совсем обычная домоправительница, поскольку ведает слугами, которые непосредственно работают в доме.

— Значит, это еще не все слуги? — спросила Дуглесс.

— Нет-нет, есть еще много других, но ими ведает сэр Николас, — ответила Гонория.

«А что, там, в ваших исторических сочинениях, разве не упоминается о том, что я был обер-камергером у своего брата?» — вспомнились Дуглесс в этой связи слова Николаса.

Наконец, после утомительного утра, часов что-нибудь в одиннадцать, слугам было дозволено удалиться, и Дуглесс пошла следом за леди Маргарет, Гонорией и прочими дамами вниз, по выражению Гонории, «на зимнюю половину». Там стоял длиннющий стол, с красивой снежно-белой полотняной скатертью, и приборами, состоявшими из большой тарелки, ложки и большой салфетки.