Рыцарь

 — Нет, вы точно не в себе! Дуглесс, приведите же сюда кого-нибудь, пока этот маньяк не совершил чего-то такого, о чем мы оба потом пожалеем!

— Назовите имя! — требовал Николас, приближая острие вплотную к горлу Ли.

— Ну, хорошо, хорошо! — выкрикнул Ли, задыхаясь. — Этого человека звали…"

"— Постойте! — вскричала тут Дуглесс и посмотрела на Николаса. — Если только он произнесет имя, вы, возможно, тотчас исчезнете! О, Николас, неужто я уже больше никогда не увижу вас?!

Николас, не отводя шпагу от горла Ли, протянул вторую руку к Дуглесс, и она кинулась к нему и прильнула к его устам, прежде чем соприкоснулись их тела. Она целовала его со всею страстью, со всем долго подавлявшимся желанием! Зарывшись пальцами в волосы Николаса, она прижала к себе его голову. И хотя Дуглесс считала, что он вовсе ее не желает, но страсть, исходившая от Николаса, — она чувствовала ее! — как бы побудила ее оторвать ноги от пола и воспарить — и вот он уже подхватил ее одной рукой!

Он спохватился первым и выдохнул:

— Уходите!

Глаза Дуглесс застлала пелена слез, но она поклясться была готова, что и у Николаса глаза наполнились слезами!

— Уйдите! — вновь повторил он. — Отойдите же от меня! Ослабев и не имея сил противиться ему, Дуглесс покорно шагнула в сторону и встала, пристально глядя на Николаса. Неужели ей не доведется вновь увидеть его, прижаться к нему, услышать, как он смеется, неужели никогда?..

— Имя! — повторил между тем Николас, ни на секунду не отводя при этом взора от Дуглесс. Раз уж ему приходится покидать этот мир, хотелось бы, чтобы последним, что он видит здесь, была она!

Ли, совершенно потрясенный всем происходящим, заговорил:

— Этого человека звали…

Дальнейшее произошло как-то мгновенно: Дуглесс, не в состоянии и думать о том, что Николас вот-вот покинет ее, вновь кинулась к нему — если уж ему суждено уйти, она тоже уйдет вместе с ним!

— …Роберт Сидни, — договорил Ли в тот самый момент, когда Николас с Дуглесс рухнули на пол у самых его ног. Поглядев на них сверху вниз, он пробормотал:

— Да вы оба ненормальные! — а затем, переступив через них, выскочил из комнаты.

Прижавшись лицом к стальным с серебряной окантовкой доспехам Николаса, Дуглесс плотно смежила веки.

Николас первым пришел в себя и, в изумлении поглядев на нее, воскликнул:

— Мы стоим на месте!

— И где же мы? — отозвалась Дуглесс. — А на дворе что: автомашины или телеги, запряженные ослами?

Усмехнувшись, Николас обхватил ладонями ее лицо и, осторожно приподняв ее голову, ответил:

— Мы остались в вашем веке. Я же сказал, что вам нужно держаться чего-то одного!

— Да, но я… гм… я… — отклоняясь от него и садясь, забормотала Дуглесс.