Рыцарь

 — Я слышу лишь тебя!

Резко отодвигаясь от нее, Николас воскликнул:

— Я должен идти!

Но, заметив, что ее надменное лицо исказила гримаса гнева, решил ее не злить.

— Сюда кто-то идет, — сказал он, — а вы слишком хороши, чтобы я мог позволить кому-нибудь еще разглядывать вас жадными глазами. Ваша красота принадлежит мне одному!

Похоже, эта его реплика укротила ее, и она принялась застегивать свою одежду.

— Мне еще не доводилось встречать мужчину, который был бы большим джентльменом, чем вы! — воскликнула она. — Тогда, стало быть, до вечера?

— Да, до вечера! — откликнулся Николас, уходя.

Почти все охотники прибыли на «рэнджроверах», но были и лошади — примерно полдюжины, — привязанные возле машин. Выбрав лучшую, Николас помчался к дому. Перескакивая через ступеньки, он взбежал вверх по лестнице и настежь распахнул дверь в свою спальню.

Дуглесс даже как-то не успела и удивиться, когда Николас внезапно возник на пороге.

Какое-то время он молча стоял и смотрел на нее: все в ней — и выражение лица, и поза, — все говорило ему о том, как сильно она хочет его! Это было едва ли не самым трудным испытанием во всей его жизни, но Николас все-таки отвернулся от нее: он не смеет, он не должен касаться ее! Если только он коснется… Да, если только он прикоснется к ней, то вряд ли пожелает возвращаться в свое время!

— Ну, и чего же вы от меня хотите? — несколько резко спросил он.

— Чего хочу от вас?! — сердито переспросила она. Она все же заметила, прежде чем он успел отвернуться, какое у него выражение лица, — Похоже, кто-то еще хотел вас, но только не я!

При этих словах Николас глянул в зеркало на дверце платяного шкафа и обнаружил, что рубашка на нем застегнута не правильно.

— Ружья были отменные! — сообщил он, поправляя застежку на сорочке. — С такими ружьями мы бы и испанцев смогли победить!"

"— Англия и так всех покоряет, не прибегая к современному оружию! — отозвалась Дуглесс. — В следующий раз вы, вероятно, пожелаете прихватить с собою в вашу эпоху и наши бомбы! Так что, стало быть, это ружья расстегнули вашу сорочку, да?

Он посмотрел на ее отражение в зеркале и ответил:

— Ваши глаза, воспламененные ревностью, только становятся ярче!

Дуглесс тотчас же перестала сердиться.

— Вот ловелас! — воскликнула она. — Да вам хоть когда-нибудь приходило в голову, что вы уже во второй раз выставляете себя на посмешище?! Ведь все историки смаковали подробности о вас и Арабелле, так нет же — опять за свое!

— Ей известно нечто такое, чего я не знаю! — ответил он.

— Ну разумеется! Пари держать готова, что так и есть! — пробормотала себе под нос Дуглесс.