Рыцарь ордена НКВД

Союзниками РККА назвать их язык не поворачивался — они были яростные противники СССР. Имелись факты их сотрудничества с гитлеровцами. Вместе с тем АК вела бои с оуновцами — друг друга они ненавидели люто и имели взаимный кровавый счет."

"Перед атакой Красной армии на Львов боевики АК рассредоточились в подвалах по всему городу. Оделись в польскую военную форму. И стали ждать развития событий. Наиболее горячие головы открыли бестолковый огонь по советским солдатам.

Когда Львов был освобожден, боевики АК полезли из пыльных щелей, выставили на каждом перекрестке и площадях вооруженные посты, демонстрируя, кто в доме хозяин. При этом обнаглели настолько, что останавливали военные машины, строго вопрошая:

— Куда едете?

В центре города они открыли свою комендатуру. И гордо объявляли, что трогать их нельзя, потому что это дело международное.

Положение складывалось глупое. Советская армия взяла город. А там хозяйничают непонятные личности. Что с ними делать — никто не знает. Военные могли бы их передавить в три секунды, но, не имея политического решения, вынуждены встречаться с лидерами АК, вести переговоры ни о чем и слушать похвальбу, как здесь польская власть цвести будет.

По сложившейся традиции сразу же после взятия города Ясный присмотрел резиденцию НКВД — небольшое здание рядом с гостиницей около Большого Львовского театра и памятника Мицкевичу. Там же обустроился и Хрущев. И на втором этаже руководитель республики и его главный силовик за чашкой чая устроили совет — что делать дальше с этой АК. Большого вреда от нее пока не было, но это как комар ночью — визгливый, неугомонный и спать спокойно не дает.

— Надо снимать эти посты, — заявил Ясный.

— Я на себя такую ответственность не беру, — возразил Хрущев. — Надо ждать указаний.

Действительно, кто знает, какие переговоры идут наверху. Это только Сталин вправе решать. Очень просто тут сесть в лужу, ведь у СССР с союзниками отношения неоднозначные, а АК находилась под покровительством Британии.

Через час в кабинете появился связист из специального подразделения НКВД и поставил на стол аппарат правительственной связи, объявив:

— Все готово. Можете звонить.

Хрущев снял трубку, помешкал, а потом потребовал соединить его со Сталиным. При этом его рука дрожала. Он панически боялся вождя.

Телефон все время был занят — Верховный разговаривал с фронтами. Ясный с Хрущевым сидели друг напротив друга, и напряжение росло. Звонок к Хозяину — это всегда испытание и нервов, и интеллекта. Нужно быть очень убедительным.

Наконец соединение прошло.

— Приветствую, Никита Сергеевич, — ровным голосом произнес Сталин. — Быстрее освобождайте Львов и превращайте его в наш советский город. Особое внимание на обеспечение его продовольствием.