Рыцарь ордена НКВД

Похоже, Василий был навеселе. Человек слабохарактерный и загульный, он постоянно доставлял всем головную боль. Полгода назад с собутыльниками устроил драку в единственном в Москве баре на улице Горького. Ясный тогда сказал, чтобы его связали и отправили под охраной домой — не дай бог, отец узнает. Вождь несколько раз давал указания арестовывать своего сына за загулы.

В этой же комнате в Колонном зале прошло совещание комиссии по похоронам. Хрущев спросил:

— Как быть? На какой машине тело в Мавзолей везти?

Судили-рядили. Все были на нервах и на эмоциях. Пришли к выводу: Сталин — генералиссимус, значит, положено везти на артиллеристском лафете. А где такие лафеты? У маршала Александра Василевского в его военном министерстве. Тот заявил, что лафетов у него подходящих на вооружении нет. Старые давно ушли на переплавку.

— Что вы за военные, если не можете лафета отыскать?! — воскликнул Хрущев.

И тут нашелся Буденный:

— Казармы внутренних войск на Хорошевском шоссе. Раньше там стоял кавалерийский полк. Я видел там такой лафет.

Срочно туда поехали сотрудники МГБ. Отыскали лафет — он еле дышит, страшный. Быстренько подправили, подремонтировали, покрасили. И вышел как новый."

"Идя в траурной процессии рядом с лафетом, Ясный хорошо видел реакцию многих членов Политбюро. Маленков искренне переживал, для него это было личное горе. У Берии в глазах, жестах, кривой ухмылке проскальзывало злорадство. Не любил он вождя и боялся, как злобный дрессированный пес. Не мог простить мингрельского дела. Ворошилов очень переживал — умер его близкий друг и непререкаемый авторитет.

А народ скорбел. Люди рыдали. Падали в обморок. Горе их было неподдельным…

Глава 41

Разведка

После окончания траурных мероприятий генерал Ясный наконец добрался до дома, где не был много дней. Дошел до кровати. И провалился в тяжелый, без сновидений, сон.

Но проспал всего два часа. Разбудил звонок Игнатьева:

— Срочно приезжай на Лубянку.

Войдя в кабинет министра на третьем этаже, Василий Степанович увидел там членов Политбюро, мрачного руководителя МВД Круглова, воодушевленного Кобулова, которого Сталин еще в 1949 году за различные злоупотребления турнул из МГБ и назначил начальником Главного управления советским имуществом за границей. Совещание не начинали, ждали Берию и Маленкова.

Наконец все были в сборе. Открыл совещание Маленков:

— Факт трагический свершился. Но жизнь продолжается. Давайте одобрим проект решения правительства в связи со смертью Сталина. Политбюро считает необходимым поручить вести заседание мне. Второй вопрос. Во избежание досужих разговоров и домыслов необходимо заявить, что правительство есть, работает. Отвечает духу Сталина, его пониманию будущего без него.

Потом инициативу перехватил Берия.