Рыцарь ордена НКВД

Андрианов по правительственной связи с утра пораньше позвонил Ясному и приказным тоном заявил:

— Срочно ставьте этих врагов народа на особое совещание при МГБ.

То есть на судопроизводство по упрощенной процедуре. Особое совещание не входило в систему судов, состояло из руководителей МГБ СССР, заседания проходили без участия адвокатов, чаще в отсутствие обвиняемых. Игнатьев еще в 1951 году предлагал резко ограничить его полномочия, дабы не провоцировать следственные органы на поверхностное расследование.

Следом за этим пришли соответствующие материалы из Ленинграда. Председателем особого совещания был Игнатьев, но он болел, и решение пришлось принимать Ясному. Он со злостью посмотрел на вложенный в письмо готовый проект решения: выселить, посадить, поразить в правах. А за что? Да, в войну выселяли членов семей предателей. Но времена уже другие.

Изучив материалы, генерал позвонил Андрианову:

— Нет никаких оснований в представленных документах для особого совещания.

Секретарь обкома вышел из себя:

— Я на тебя буду жаловаться Сталину!

— Жалуйтесь!

Андрианов начал названивать в ЦК, потом нашел союзника в лице начальника Управления делами Совмина Михаила Помазнева. Двое ленинградских авантюристов так накрутили последнего, что он искренне поверил — МГБ не дает бороться с контрреволюцией.

Помазнев, весь такой строгий и принципиальный, позвонил Ясному, затребовал документы и зловеще пообещал:

— Мы доведем до сведения Сталина.

Начальник контрразведки, особо не возражая, собрал документы в пакет и фельдсвязью отправил ему. Помазнев продержал их дней десять. К его чести, разобрался, что все это полная чушь. И вернул документы со словами:

— Мы считаем, что вы сами должны решать. В рамках закона.

Больше вопрос не возникал. А Ясный нажил себе еще несколько влиятельных врагов. Что впоследствии сказалось на его судьбе.

Глава 39

Объект номер один

Главное управление охраны размещалось на Лубянке в главном здании. Оно состояло из трех управлений — охраны Сталина, охраны членов Политбюро, охраны Московского Кремля и правительственных объектов.

Личная охрана была положена всем членам Политбюро, и никто от нее не отказывался. На семьи это не распространялось, даже на детей Сталина. Покушений на первых лиц, слава богу, не было, но, учитывая международную обстановку и активную работу против СССР западных спецслужб и их прихвостней, вполне могли быть. Так что охрана была делом вовсе не шуточным.

Вместе с охраной на Ясного свалилось гособеспечние всем необходимым членов Политбюро. Это машины — каждому положено по две штуки, на себя и на семью. Как правило, «ЗИСы», но многих возили трофейные немецкие бронированные автомобили. У Круглова была машина Геринга.