Рыцарь ордена НКВД

По Батуми.

Ларчик просто открывался. Сталина беспокоило положение дел в Грузии. Он обладал информацией о многочисленных злоупотреблениях со стороны органов государственной власти. Даже в прессе появлялись статьи о творящихся безобразиях. И он хотел узнать от народа, что здесь правда.

Через парторганы довели до гостей дату встречи.

Сталин очень серьезно отнесся к этому мероприятию. Поручил особенно тщательно навести порядок на территории дачи, чтобы не ударить в грязь лицом. Было видно, что он с нетерпением ждет старых товарищей по борьбе.

Собралось в зале человек двести. Сталин умел общаться с народом и находить нужные слова:

— Мною прожито много лет. Сделано мало, а может, и немало. Это как оценить. Очень много еще предстоит доделать. Было нелегко. Но и дальше будет трудно. Будьте твердыми, непоколебимыми в достижении основной нашей цели — коммунизма.

После некоторой паузы он продолжил:

— Кто что скажет — прислушаемся. Дорогие старички. Что у вас всех происходит? Я с вами давно не виделся. Почти пятьдесят лет. И сегодня хотел бы услышать, как сложилась ваша жизнь. Что вам мешает жить и работать. Чем недовольны и кто виноват в вашем недовольстве.

Потом началось свободное общение. Гости разговорились. И такое наговорили!

— Местные власти нарушают законы, — доносилось из зала.

— Преследуют недовольных.

Посыпались жалобы, что в Грузии нарушаются принципы интернационализма. В государственных органах окопались в основном мингрелы — Берия был из них и обеспечивал им покровительство. С первых лет советской власти они завоевали все господствующие высоты, так и не отступают."

"— Товарищ Сталин, у нас в селе мингрелов треть. А во власти сто процентов. Друг друга поддерживают, покрывают. А если чего не по ним — преследуют. И ничего ты не добьешься, если не мингрел.

Дальше — больше. Судьи мингрелы своих не осуждают. С остальных взятки берут.

Сталин удивился:

— Как же так? Ведь суд должен быть по закону.

— Товарищ Сталин, какой закон, если ты имеретин, а судья мингрел. Взятки берут все. Заявление в суд, в милицию — плати. Чем вас, заявителей, больше, говорят, тем нам лучше.

Конечно, Сталин наивным не был и отлично знал местную специфику. Но размах коррупции и кумовства его поразил. Он был искренне возмущен.

Там такое порассказали, что и присутствовавшего при этом генерала Ясного взяло за сердце. Бедное забитое начальством население в плену у хапуг и мародеров. Особенно почему-то судьи зверствовали — брали со всех и за все. Какая-то каста профессиональных мздоимцев.

Сталин, выслушивая, нервничал все сильнее. Начал ходить по залу.

Министр Каранадзе бледнел все сильнее. Он все это знал, но ничего поделать не мог. И понял, к чему все идет. И что жизнь его на волоске зависла.