Рыцарь ордена НКВД

И отправился встречать заместителя Председателя Совмина СССР.

Косыгин с огромным интересом осмотрел дачу. А потом потребовал:

— Показывайте дорогу.

Поднявшись на самый верх, он отметил:

— Да. Труд большой вложен. А что там дальше?

Он кивнул на лесистый спуск.

— Карачаево-Черкесия, — пояснил генерал. — И Краснодарский край.

Косыгин мечтательно вздохнул:

— А ведь здорово было бы продолжить дорогу и соединиться с Карачаево-Черкесией. Теперь, когда такой задел есть, это нетрудно.

Вокруг была свита Косыгина, охранники объекта. Кто потом брякнул Берии о разговоре — неизвестно. Но тот тут же доложил Сталину:

— Приезжал Косыгин и сказал, что надо будет осваивать местность и выходить на ту сторону Кавказского хребта.

При этом представил все так, будто Косыгин уже самовольно решает, где что строить. А это могло быть воспринято Сталиным как вызов.

В Москве Ясного вызвал в свой кабинет на Старой площади Маленков и требовательно спросил:

— Косыгин был? Ты с ним разговаривал? А почему он захотел перевалить через Кавказский хребет?

Генерал готов был провалиться сквозь землю. Он видел, что плетется какая-то интрига и участвовать в ней у него никакого желания не было. Тем более он преклонялся перед Косыгиным, считал его воистину великим человеком. Из всех государственных деятелей, кого приходилось встречать, тот обладал самым мощным интеллектом и эрудицией. И сам по себе был человеком корректным, внимательным, порядочным. Его заслуги для советской экономики невозможно переоценить.

— Такого разговора не было, — собравшись с духом, возразил Ясный. — Просто Алексей Николаевич высказался, что такое возможно сделать.

— А Косыгин по своей инициативе задал вопрос?

Видно было, что кому-то очень хочется раздуть эту тему. И Маленков допрашивал генерала долго и с пристрастием. Что дословно Косыгин говорил. Что ему отвечали. Понятно, что эти высказывания зампреда Совмина хотели разыграть в чьих-то интересах, хотя в них не было ничего такого, за что его можно было порицать даже по самому строгому счету.

У Ясного складывалось нехорошее предчувствие грядущих больших перемен. Он видел, что искусственно нагнетаются со стороны ряда руководителей страны истерия и внутриклановые противоречия. Обостряется борьба за власть и за влияние на Сталина.

И он не ждал ничего хорошего, когда его срочно вызвали в Центральную контрольную комиссию ЦК.

Спросив, в чем дело, услышал от ответственного работника:

— По делу командующего внутренними войсками Аполлонова. По его пребыванию в Румынии.

У замминистра как-то нехорошо сжалось сердце от этих слов.