Рыцарь ночи и Луна

Например – готовить еду. Только что, почти у нас на глазах погибли люди, погибли страшно…

Однако вот жизнь на этом не кончилась. Завершив работу Харт вернется не только уставший, но и голодный. Я вздохнула, помотала головой, отгоняя дурноту, и пошла присматривать место под костер. Не слишком понимала, почему собираются хоронить людей именно здесь, а не довезти тела до села и похоронить там, но не мне об этом рассуждать.

Лезть сейчас с расспросами – совсем неуместно. Так что я занялась костром и едой.

Думать о своей магии я, пока еще, не могла. Если честно, то она скорее пугала меня, эта странная сила. Так что привычными делами я старалась занять не только руки, но и голову."

"К вечеру снег на одной из полян частично расчистили, частично вытоптали. Сложили огромную поленницу и тела двух погибших мужчин и одной женщины уложили в некое подобие гнезда из бревен. Солнце еще только собиралось садится, когда ронс Цинт факелом поджег этот чудовищный костер с нескольких сторон. Глядя, как разгорается пламя, он звучно произнес:

- Да станут они частью Силы!

И люди, до того молча стоящие кольцом вокруг, почти хором повторили:

- Да станут они частью Силы!

Больше ничего не было, все разошлись по своим местам, к наспех оборудованным стоянкам. У костра остались только ронс Ровер и двое солдат. Солнце садилось и огромный костер, полыхавший недалеко от темнеющего леса, становился все ярче и ярче с каждой минутой.

- Садись, Харт. Ты устал. Хлеба вот только нет, но я кашу заправила…

Тарелку Харт принял молча и так же молча принялся есть. Я заметила, что у него мелко дрожат руки от напряжения. Это не удивительно – такая нагрузка не каждый день бывает.

Сегодня мы не разговаривали и не сидели у костра. Вымотанный Харт уснул сразу же, как только лег. А у меня, наконец-то, появилась возможность обдумать все.

Сила, которая пробудилась во мне, пугала меня. В ней была странная двойственность. Да, она спасла мне жизнь, она спасла Харта и, наверное, всех остальных людей в обозе. Только вот именно она, Сила, откликалась на зов этого порождения тьмы. Что же она такое?! Откуда во мне эта двойственность, это желание растворится в Тьме, получить дарованный ею покой?

Я пыталась мыслить логически, стараясь понять эти противоречия. Если бы не Харт – я бы пошла на зов? Стала бы частью нежити?! Мысль об этом пугала, я не могла объяснить себе самой свое желание откликнуться на зов. А потом, совершенно неожиданно, я вспомнила стих, что поразил меня давным-давно, еще там, в моем мире:

Однажды появилась тьма:

Возникло вдруг из ниоткуда

Гигантской мощи анти-чудо,

Давно сошедшее с ума.

И всё, что жаждала она,

О чём ей грезилось, так это

Миры и океаны света

Собою высушить до дна.