Рыцарь нашего времени

 — он покивал головой, а мне стало интересно, во что именно ему не верится — в подлость Кары или в то, что я ничем таким не болел. Он большой мальчик, он поверит в то, что будет нужно для дела. Так уж мы тут устроены, рабы лампы. Рабы «Стакана»."

"— Ладно, Макс, приятно было встретиться. Я пойду, у меня дела. Да и накурено тут. Господи, ну и дела! — я вышел из «Му-Му». Даже не вышел, а вылетел, как под давлением. Меня выбросило на поверхность, я побежал по коридору — обратно в реальный мир, через милицейский пост, на улицу, на парковку — отдышаться чистым, холодным и влажным воздухом. Кровь прилила к щекам, и вся моя жизнь вдруг предстала предо мной так ясно, так прозрачно — как картина Ренуара, без мудрствования и примесей, все точно так, как есть. Моя жизнь пуста. Все эти бесконечные хождения по коридорам, все разговоры, офицерские формы и бонго, деньги «в левую», деньги «в белую» — все пустое. Я набрал Иркин мобильный номер. Мне захотелось услышать ее голос. С устрашающей ясностью я вдруг осознал, что она — единственное настоящее, подлинное, что у меня есть. Уязвимое, сумасшедшее, родное, слабое, черноволосое, рыжее у корней. Настоящее и будущее.

— Алло! Ну, бери трубку! — пробормотал я в нетерпении. Опять где-то лазит и не слышит телефона. Опять двадцать пять. Только к десятому гудку я услышал ее голос. Почему-то он был тихим и каким-то далеким. Проблемы на линии?

— Гриша? Да, чего тебе!

— И тебе здравствуй. Как дела? Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — ответила она после некоторой паузы.

— Да? Точно? А то звучишь ты совсем иначе. Отеков нет? — с некоторых пор у нее иногда появлялись отеки во второй половине дня. Доктора сказали, что все это пройдет после родов. Впрочем, может, ей поделать массаж?

— Тебе звонила Оксана, — сказала она.

— А, ну понятно. И чего она хотела? — я разозлился. Сколько раз я просил Оксанку никогда не звонить мне на домашний, но она никак не хотела брать в толк, что у меня дома живет женщина. Ревнивая женщина, которая никак не хочет верить, что у меня с Оксаной ничего нет. Старая дружба и все. Правда, это не совсем так. Все почти так. Ну, ладно, не все сразу.

— Она хотела, чтобы ты к ней приехал.

— Когда? Зачем?

— Слушай, я тебе что — секретарь? — возмутилась Ирина. — Сам ей звони и спрашивай. А меня нечего дергать!

— Не злись. Я думаю, может, приехать вечером домой пораньше. Хочешь, сходим в кино?

— Ничего я не хочу! — фыркнула Ирина и вдруг разрыдалась. Что тут сказать — плохо, конечно, но это меня никак не зацепило. Когда женщина, с которой ты живешь, рыдает по четыре раза на дню, к этому привыкаешь. Я, конечно, поспрашивал ее о причинах ее расстройства. Они были туманными. Я выслушал ее и, чисто чтобы переменить тему, решил спросить начет родов — как она их видит.