Безжалостный рыцарь

Я ненавидела, что он смотрел на меня так, словно я самая очаровательная вещь, которую он когда-либо видел. Но не так сильно, как я ненавидела сумасшедшее биение собственного сердца, когда он находился рядом…

И глубокую, тупую боль в моей груди всякий раз, когда он уходил.

Словно моя душа тянулась к нему и только к нему.

– Послушай, я не думаю, что ты пришел сюда обсуждать религию, – сказала я, пытаясь держать дистанцию между нами.

– Ты права. – Подойдя к пианино, Коул достал из кармана конверт. – Я пришел, чтобы отдать тебе это.

– Если это очередной подар…

– Это не подарок. – Он отдал мне конверт. – Обещаю.

Обескураженная, я открыла его. Странная смесь удивления и разочарования наполнила мою грудь, когда я увидела чек на десять тысяч долларов.

– Я не могу это принять.

Мало того, что это было неправильно, я не хотела, чтобы он думал, будто его пожертвование убедит меня выполнить свою часть договора. Насколько мне было известно, наши фальшивые отношения действительно закончились.

– Я чувствовал, что ты так скажешь. – Его лицо напряглось. – Прими деньги, Черч. Ты их заработала.

Я протянула конверт ему.

– Вряд ли.

Мы едва ли были вместе. И все же? Мне казалось, словно весь мир рухнул в ту ночь, когда он напился. Боже, я ненавидела все эти противоречивые чувства, которые испытывала к нему. В одну секунду мне хотелось ударить его, а в другую – броситься к нему в объятия и вернуться в то время, когда между нами все было хорошо. Но в основном? Я просто желала знать, что послужило причиной событий той ночи. Почему он так напился и сказал все те жестокие вещи. Как он мог быть таким открытым и прямолинейным в одну минуту… но таким замкнутым в другую. От чего он пытался убежать. Искренне ли он сожалел, что причинил мне боль… Или это все была очередная игра Счастливой Семерки.

Коул скрестил руки на груди.

– Я имею право жертвовать деньги в любую организацию, в какую пожелаю, Сойер. Если ты не примешь их, я просто отдам чек твоему дяде.

Упрямая задница.

– Ладно, – согласилась я, – я отдам его дяде. – Все что угодно, лишь бы он ушел. – Что-нибудь еще?

– Да. – Мускул на его челюсти напрягся. – Я чертовски сильно по тебе скучаю.

– Ко…

– Тебе не обязательно что-то отвечать. Я просто хотел, чтобы ты знала.

Я бросила взгляд на его руку. Синяки и царапины начали заживать.

– Надеюсь, твоя рука не помешает большой игре.

Он не выглядел слишком обеспокоенным.

– Я справлюсь.

Мы неловко смотрели друг на друга, пока я не разорвала зрительный контакт.

– Мне это не нравится.

– Что?

– Эти светские беседы. Неловкость. – Морщина у него на лбу стала глубже. – Это не мы.

Я собралась сказать, что нет никаких нас, но дверь открылась, и люди начали заходить внутрь.

– Репетиция хора, – сказала я ему.

Коул нахмурился.