Рыбка по имени Зайка

Лаптева опять же! Пошла домой через стройку, темнота, глаз выколи! В девять вечера уже стрёмно там показываться. Надо бы по освещенной улице топать. Так они же ленивые. Все норовят угол срезать. Каблучищи нацепят и ковыляют, лишний шаг сделать на таких ходулях тяжело, вот она и поперла мимо недостроя. Ну и что? Убили. Побрякушки сняли, часы тоже, сумочку унесли. Хорошо паспорт у нее в кармане лежал, опознали быстро. Хрен теперь преступников найдешь. То ли наркоман на дозу ширялова искал, то ли кто из рабочих польстился. Там сплошные гастарбайтеры, большинство спит в вагончиках, регистрация у одного из десяти. Никакие меры не помогают. Выгодно подобных личностей нанимать, они всего боятся, платить им копейки можно, в случае чего из этих урюков слова не выдавить. Мотают головой и бормочут: «Русский нет! Плохо понимай!» А то и убегут. Начнешь спрашивать, твердят: «Ахмед был и ушел. Куда – не знаем. Лучше место нашел. Ищи, пожалуйста! Телефона нет, родственников не видели, откуда в Москву приехал, понятия не имеем. Сирота он, может, его вовсе и не Ахмедом зовут».

Я молча слушал раскипятившегося Нестеренко. Неожиданно Александр Николаевич стих.

– Красивая девушка, – произнес он с горечью в голосе, – молодая, жить бы и жить! И по собственной глупости на тот свет ушла. Я просто из себя выхожу, когда с таким сталкиваюсь! Хочется выйти на улицу, схватить всех красоток, кто в одном белье разгуливает, притащить в морг и показать трупы. Вот, смотрите, дуры, и делайте выводы!! У меня дочь растет, так я ей конкретно сказал: одежду тебе сам покупаю, никакие сопли не помогут. В семь вечера домой, позже на улицу только со мной или с матерью. Все. Точка!

Нестеренко стукнул кулаком по столу. Ворох бумажек веером взлетел вверх и дождем осыпался на столешницу.

– Вы уверены, что Лаптева стала случайной жертвой убийцы?

– Ясное дело!

– А вы не допускаете, что смерть Марии могла быть преднамеренно спланированным актом? Кто-то замыслил убрать манекенщицу и организовал дело таким образом…

– К сожалению, ситуация ясна, – перебил меня Нестеренко, – она не одна такая.

Выйдя на улицу, я вытащил мобильный и набрал номер Нади Победоносцевой.

– К-к-то? – спросил кто-то слегка заплетающимся языком.

– Простите, Надю можно?

– К-кого?

– Надю Победоносцеву, сестру Риммы.

– А-а-а, это я.

– Не уделите мне минутку для разговора?

– А?

– Мне надо задать вам пару вопросов.

– Ага, приезжайте, – сказала Надя.

– Адрес подскажите.

– Ага, пишите.

Я нацарапал пару строчек, держа на весу блокнот.

– Куркино, не ближний свет, боюсь, быстро не доеду.

– Я дома буду, – заверила меня Надя.

Дом, где жили Победоносцевы, оказался относительно новым и довольно высоким. Увидав на пороге квартиры худенькую девушку, я спросил:

– Вы Надя?

– Ага.

– Можно войти?

– Ага.