Ружемант

Интересно, попадали ли девчушки под него прежде? Судя по растерянным моськам, нет. Приходится постоянно кричать, помогая им преодолеть страх и эвакуироваться.

Еще разрыв. Тяжелые стальные болванки вспарывали хрупкие казарменные постройки, словно фольгу. Огонь вспыхнул, вырвался откуда-то из-под фундамента. Сизый, все заполоняющий пыльный дым забивал рот, нос и уши. Я почувствовал редкую нехватку воздуха.

— В порядке? — В меня кто-то врезался. Сквозь дымку я не сразу узнал лицо командующей.

— На ноги, рядовой! Это артналет, слышишь? Будет еще!

А хорошие новости будут?

Бейка врезалась плечом в дверь. Рама пошатнулась. Сколько в этой хрупкой девице веса? Хват стальных перчаток размолотил остатки, раздирая их, словно лист бумаги. Лежавшая на полу Айка не шевелится. Я присел, коснулся шеи — пульс есть. Без сознания.

— Хватай всех, кого сможешь отыскать, и выноси в восьмой отсек! Живо-живо-живо!

Я взвалил девчонку на плечи, словно мешок картошки, не задавая лишних вопросов. Третий разрыв настиг, оцарапал спину осколками, четвертый тотчас же вышвырнул меня за пределы казарм. Пятый попал в несущую стену. Словно карточный домик, бараки начали заваливаться, погребая под собой всех, кто не успел выбраться.

Тяжело дыша, поднявшись, я смотрел на то, как гибнет в пожарище жадного огня прежняя жизнь. Другим казармам было не проще: неумолкающий гул утюжил здания одним разрывом за другим. Словно на нас обозлились сами небеса.

Тревога завыла хрипло и бестолково, сигнальный красный свет лишь на миг вспыхнул и тут же погас: электроподстанции пали первой жертвой.

Разбуженные девчонки, полуголые и грязные, не знали, что делать дальше. Я смотрел на горящие развалины, ожидая что Бейка сейчас вынырнет из-под обломков, словно супермен. Тщетные надежды, отвечала мне жизнь жутким хрустом.

— Царенатцы-ы! Иду-ут!

Женский визг. Туча дронов вынырнула из лесных зарослей, устремившись в нашем направлении. Выживших не щадят, выживших добивают.

Восьмого отсека больше не существовало: изменив курс на лету, сферы врезались в бетон зданий. Запоздало застрекотали пулеметы на грузовиках, тут же став добычей.

— Максим… Макс, что это? Как это, Максим? — На Хромии были серые трусики и маска ужаса. Отчаявшись, она держала в руках самый обычный армейский карабин.

Несмелая стрельба стала беспорядочной. Извечно направлявшая всех Бейка знала, как держать девчат в узде и не давать им из единого монолита обратиться в россыпь слабых огневых точек.

Обреченность загоготала над нами ревом двигателей: прорвавшиеся за линию фронта «Драконы» спешили отомстить за павшего собрата. Шагоходы, скрипя пружинами, выскакивали из ночной мглы, словно стая велоцерапторов.