Ружемант

Теперь я оружие массового уничтожения и…

Неведомая сила рванула винтовку из рук. Дамокловым мечом она вознеслась надо мной, чтобы вонзиться прикладом мне в лоб. Уклониться не успел, в глазах потемнело. Осел, пытаясь справиться с гудящей, оглушающей болью. Что-то настороженно, с глазами навыкате, бубнила Ириска.

Разлепить глаза оказалось подвигом. Качнул головой, пытаясь прийти в себя. Получалось скверно. Тело как будто налилось свинцом. Голову клюнул едва ощутимый удар, тут же отозвавшийся жестокой мигренью.

— Привет, uomo. Кажется, я ошибался насчет тебя. Ты, может быть и idiota, но уж точно никак не jabroni. Давай, приходи в себя.

Скарлуччи стоял надо мной возмездием. Револьвер в руке, пылающий огнем клинок, насмешка в голосе. Все при нем.

— Мне так хотелось поговорить с тобой с глазу на глаз, uomo. Не так часто можно встретить того, кто не просто носит штаны, а имеет в них что-то. Ты заслонил окно столом? Approvare, парень, я тоже не хочу видеть, как одни puttana выносят мозги другим.

— Иди к чертям.

— А для того, кто находится в бедственном положении, у тебя на редкость острый язык. Ты мне нравишься, uomo.

Он швырнул в меня еще одним клоком бумаги. Едва утихнувшая больше вернулась ко мне с двойном силой.

Издевается, играет, наслаждается. Вот почему любит брать пленных: желает чувствовать над поверженными власть.

Поднял руку, но сорвавшееся с его ладоней заклятие тут же припечатало ее к стене. Вит оправил плащ, погрозил пальцем.

— Ай-ай-ай, genio. Я же знаю, что ты ружемант. И ваша stronza grassona, как ее там звали? Хроми? Она рассказала мне о всякой выдумке, на которую ты способен.

— Иди к черту.

— Нет, ты все-таки послушай, uomo. Она пела мне, как соловей. Что ты там собирался сделать? Призвать фамильную реликвию, продырявить меня? Пузо или голову? Скажи, мне интересно!

Ничего ему не ответил. Вторую руку он приковал следом. Интересно, я могу колдовать ногами?

Самое время было проверить.

— Пошлешь к черту?

— Именно.

Ногами не получилось…

Вит прислонился к стене, выпрямился во весь рост. Облегченно выдохнул.

— Зачем тебе это, uomo? Что ты защищаешь? Кого ты защищаешь? Как зовется твоя страна, парень? Kazarmia?

Он расхохотался собственной шутке. Вопрос был объективен.

— Хочешь, я перечислю те варианты ответов, что крутятся в твоей голове? Ты достаточно genia, чтобы не клюнуть на удочку пропаганды с ЕЕ уст. Думаю, первой мыслью было то, что ты soldato. Воин не выбирает войну, война выбирает воина — давний нерушимый закон.

Мое молчание было ему по вкусу.

— А вторым должно было бы стать «мы за права всех человеческих существ боремся». Это… interesante, не скрою.