Ружемант

Что угодно, лишь бы не смотреть на то, что будет дальше. Мне такой чести не выпало.

— Ближе, сероглазый. — Влада будто стала больше. Выше, шире…

Больше."

"Лицо вытянулось и заострилось, спутались короткие волосы. Глаза залило кровью, из широко раскрытой пасти показались удлинившиеся, едва ли не с палец, клыки.

Вампир, признала Ириска. Носферату.

Страх родом из просмотренных в детстве ужастиков не давал пошевелиться, сковывал. Влада женственно и повелительно ухмыльнулась.

— Ближе, сероглазый. Я не причиню вреда. Тебе…

Залитые неупоенной жаждой глаза тут бросили алчный взгляд на пленника. Тот был на грани истерики. Качая головой, на итальянском он звал маму, командующего и бога. Не хотел верить увиденному.

Я бы и сам, дружище, был рад…

Когда врачиха скинула с себя куртку, разделась, я удивился. Когда щелкнула застежка лифчика — ни я, ни итальянец ничего не поняли. Мы осознали ужас случившегося, когда бледную, шелковую кожу Влады покрыла густая шерсть. Большие перепончатые крылья вырвались из-за спины, словно из тугого плена. Похожий на вой рев прокатился по лесу.

Оглянулся. Девчата будто ничего не слышали. Сидели, опустив глаза. Раскачивалась, словно малое дитя, обескураженная Хромия: слишком много страха на ее век всего за один день. Я сначала не поверил глазам. Белка, обняв магичку за плечи, пыталась ее успокоить. Точно так же, как Влада успокаивала ее саму.

— Говори!

Полные острых когтей лапы мелькнули у самого лица солдата. Он взвыл, задергался, пытаясь бежать, но ноги не слушались. Рухнул лицом в примятую траву, развернулся, попятился, утопая ногами в утренней грязи.

— Говори, ничтожный! — Глас Влады был женственен и строг.

Таким родная мать приказывает вернуться со двора после родительского собрания. Ты рад бежать, но не в силах ослушаться. Он оказался тоже не в силах. Дрожащие губы зашевелились, зашамкали, будто жили собственной жизнью.

— Сколько вас?

— Тр… четыре отряда, госпожа!

— Еще раз посмеешь солгать мне, я высосу из тебя всю кровь! Оставлю твою высушенную голову и отправлю семье! Говори!

Мне самому захотелось рассказать. Обо всем и обо всех. И о том, какая же паскуда моя бывшая, и как зачищали сирийскую деревушку от террористов, и держали тот треклятый мост. Тряслись поджилки, я держался из последних сил.

— Д-да, госпожа! Я скажу, скажу! Все, что захотите! Нас четыре отряда по двенадцать человек. В первом — тринадцать. Высадились на трех вертолетах, номера…

— Не то!

Когти Влады оказались в опасной близости от несчастного. Царапая друг о дружку, сверкнули сталью. Искры соскочили наземь, утонули в грязи. Я сглотнул, пленник напрудил в штаны.