Ружемант

Не вбивать же мне теперь в нее правду?"

"— Это интересная сказочка для добрых девчат. Ранена и едва ли не на смертном одре выдает кучу информации? Рассказывает, где найти ее особый тайник, а дальше вы уж как-нибудь сами? Что будет, когда случится следующий прорыв? Сюда ведь… никто не приедет? Не приедет, да?

Она была на грани истерики. Осталось понять, за какую сторону она перевалила.

— Все не так, деточка, все не так! Хочешь? — В бесконечно огромных карманах белого халата врачихи отыскалась конфета-леденец. Белка снова сверкнула глазами, неохотно взяла угощение. Зашуршала оберткой.

Черт побери, сработало! Надо будет взять на заметку. А Владе как минимум выписать благодарность. Нужно пользоваться дарованной властью, пока могу.

— Бейка ранена, и это не обсуждается.

Мне требовалось сделать невозможное. Стать для них той, кто была роднее матери. И у которой были слова, способные заставить выполнять любое требование. Интересно, сколько у нее в харизме? Твердая соточка?

Я кивнул Нате, давая возможность говорить. Та тотчас же застучала пальцами по миниатюрной плоской коробке планшета.

Первое, что мы услышали, — это соединение наших нейроимплантов. Раздражающий зуммер умолк через мгновение, а вот индивидуальные помощники будто испарились. Или слились в нечто единое.

На полу, точно так же, как моя ветка умений, нарисовалась карта ближайшего региона. Наша часть и с два десятка километров вперед.

Я прочистил горло и заговорил.

— Прорыв был непростым. Царенат высадил рейдеров, что идут по нашу душу.

Белка икнула, чуть не проглотив леденец, но успокоилась от нежных, материнских поглаживаний Влады.

— Их немного и, главное, они люди.

— Люди? — удивилась Хромия, закусила губу. — Почему люди? По телевизору нам всегда показывали бездушные машины. А оппозиционеры говорили, что Царенат заботится… о своих людях. — Новость выбила ее из колеи. В глубине карих глаз проскочила неуверенность.

Ее можно понять. Одно дело подписаться на уничтожение роботов, совсем другое — убивать людей. В голове проскочила мысль, что я зря ее позвал.

Подбоченившись и выдохнув, она гордо выставила вперед грудь, запрокинула голову.

— Пускай будут люди. Я не боюсь.

Здравый смысл подсказывал мне поговорить с ней на эту тему. Незримый глас Бейки насмехался, вопрошая: уж не собираюсь ли я взять с собой ту, кого она подозревает в предательстве?

Я собирался.

Трудно поверить, что отчаянно бросившаяся в бой девчонка, никогда не воевавшая прежде, готова была пожертвовать собственной жизнью. Еще труднее после такого считать ее «кротом».

Сомнения сложили руки на груди, прищурились, но вняли моим доводам. Сказали, что посмеются надо мной как-нибудь в следующий раз. Когда окажутся правы.