Ружемант 5 (СИ)

Командующая долго сверлила меня взглядом; ну не посадит же она меня на цепь, в самом-то деле! А по глазам видел: подумывает о чем-то подобном.

Наконец выдохнула и дала санкцию. Потребовала дать слово, что вернусь живым, обойдусь без лишних жертв. Ярилась.

— Понимаешь, что можешь все испортить? Одним неверным шагом отправить всю работу псу под хвост?

Кивнул — прекрасно понимал. Как и то, что шанса начать все сначала уже не будет. Но всеми фибрами души чувствовал, что это та самая, необходимая нам помощь. Козырь, что следовало отнять у Вербицкого, обратить в свое оружие.

На фоне неудач старика Бейка делала маленькие, робкие шаги в политику.

Новообразовавшаяся партия вызывала сдержанное любопытство, но и только. Аристократы крутили пальцем у виска — вчерашние солдатки лезут в политику! Куда им, зачем и с какими обещаниями?

Бейка же набирала политическую силу: едва отмыв меня от крови рушинников, усадила перед софитами телекамер. Не сразу понял, зачем ей это нужно. Все ясно стало, когда интервью посыпались одни за другими.

Меня кусали злыми, неудобными вопросами, пытаясь поймать на горячем. Проверяли хладнокровие на крепость — сподвижников у Вербицкого оказалось хоть отбавляй. Тусовка, звавшая себя борцами за свободу, стремилась доказать, что я злокозненный варвар. Блоггеры, журналисты, ведущие горячих ток-шоу — у каждого на меня было по тридцать три зуба. Уныло и угрюмо прикапывались к мелочам нанятые психологи.

Я легко и непринужденно отбивал их словесные атаки. Сложно выставить жертвой пропаганды того, кто оказался в центре царенатского общества. Тяжелой артиллерией ударили добытые Бейкой кадры еще недавно томившихся в рабстве людей.

Мы не показали ничего нового, но из первых уст оно звучало страшней, ярче, злее.

Напыщенность слетала с политических деятелей, зачастую вызывая безмолвие. Что ты скажешь человеку, что провел молодость, словно зомби, подпитывая жизненными силами чудовищные энергетические машины? Тому, кто умирал лишь ради того, чтобы на чьей-то кухне работала микроволновка?

В предвзятости их точно не обвинишь…

Вербицкий предвидел, что Бейка будет разыгрывать меня как карту народного героя. Здесь и проявили себя его административные ресурсы.

Продажными шкурами, шакалами скандалисты пробирались к сцене. Трясли невесть откуда взявшимися выдержками: Максим Потапов обвиняется в убийстве! Какой из него народный герой?

Но поднятую мной бурю было уже не остановить. Я жал плечами, говорил, что подобные обвинения в самом деле имеют место быть. Но лишь оказался в неправильное время в ненужном месте. Вербицкий, скрипя зубами, смотрел на предоставленные кадры с камер видеонаблюдения.