Ружемант 5 (СИ)

— Тогда идем! Скорее! — стволом дробовика указал в стену, спустил курок.

Кирпичная кладка взорвалась ворохом ошметков, но нас не задело. Изнутри тут же повеяло холодом, закачались висящие свиные туши. Отлично, лучше и быть не могло!

Схватил Константу за руку, потащил за собой. Морозильник стал нам хорошим прикрытием.

Бойцы Вербицкого не ждали, что мы проделаем проход прямо в стене, отчаянно палили вслед. Пули терзали свиную плоть, оседали внутри, даровали нам спасение.

Мы метнулись вперед. Ногой высадил жестяную дверь, та легко поддалась напору. Спустил курок еще раз: на этот раз взрывом снесло запертую витрину. Уши заполонил звон бьющегося стекла — плевать! Сейчас главное уйти…

Улица жила, как и прежде: грязные и окровавленные, мы выскочили на мостовую. Ворох стоящих на парковке машин манил доступностью: всех мне все равно не перестрелять. Да и кто знает, что там еще есть у Вербицкого? Еще один боевой вертолет? Истребитель?

Даже думать не хотелось…

— Садись! — велел девчонке, кивнув на небольшой, семейный «Жаккард» желтого цвета. Автомобиль испуганно заверещал сигналкой, но плевать.

Раздалась стрельба: Ириска предупредила, что у нее закончились патроны и сдерживать недругов дальше она не в состоянии.

Машина поддалась, зарычала двигателем. Боевик выпрыгнул прямо перед капотом, будто надеясь, что я ударю по тормозам.

Сидели в тишине, заперевшись в темной комнате. Задернутые шторы, закрытое окно.

Машину бросили почти сразу же, как только выпала возможность: по ней будут искать.

Глубины Нижней Москвы приняли нас в свои объятия, пообещали укрытие.

Тройняшки были крайне удивлены моему визиту. И тому, в каком состоянии был.

Старшенькая распоряжалась, как и прежде: велела тотчас же скидывать шмотки, дуть в душ. Для меня у них нашлась одежка, Константе же пришлось щеголять в белье. Она была и не против. Умная девочка: предпочитала красоте рюшечек и кружева простоту и мягкость хлопка.

Взмокшая, только после душа, она была похожа на мокрого воробья. Среди стаи кошек. Все еще хорохорится, но начинает осознавать, в какую передрягу угодила.

Уно и Сано вертелись на кухне: троица девчат была неразлучна и в мирной жизни.

Едва Старшенькая открыла нам дверь, думал, что прогонит взашей. Ругал самого себя — какого черта, Потапов? Тащишь в их устоявшийся мирный быт свои новые проблемы?

Но обратиться больше было не к кому. И как только Ириске удалось найти их адрес?

Ужинали жареной картошкой в молчании — девчата совсем не так представляли сегодняшний вечер. Трехлитровый пузырь газировки, мешок чипсов, обведенные красным строки в буклете местной пиццерии — наверное, им можно было позавидовать.