Ружемант 4 (СИ)

Теплый уютный вечер, мягкость подушек, жар ватного одеяла, словно родом из детства. Только сейчас понимаю, что за своей раздражительностью прятал заботу. Как остальные в руках иных девчат, единственное, чего я желал — стать ей другом.

Полюбить Неряху трудно, непросто. Витает в облаках, лыбится собственным шуткам. Бестолковость на уме, глупость на языке. У таких, как она, никогда не бывает парня. Только просто хорошие друзья.

Смотрит на подаренные Пышкой конфеты: арахисовое драже в шоколаде. Взгляд на весы, голос матери из далекого прошлого — растолстеешь, будешь никому не нужной!

Сегодня больше не боится, набивает лакомством рот. Потому что завтра не будет.

Там, где у других надежда, у нее равнодушие. Ей не снятся убитые, ей не жалко раненых, она видит войну глазами далекого, отстраненного человека.

Батарейки почти новенькие. Спрашиваю, где достала? Молчит, не отвечает, стыдится. Украла у Верной еще давно. Или просто позаимствовала. На ее заимствования давно не обращали внимания. Тащила по мелочам, стыдилась, плакала, хоть на что-то было не плевать.

Старенький плеер, подарок родителей. Заряда на всю ночь не хватит, лишь на пару часов. «Ноги вниз» — любимая группа, шестой трек, затертый до дыр. Однажды нажала не на ту кнопку, стерла часть, расстроилась. Сейчас поет недостающий кусок по памяти.

У Неряхи приятный, бархатный голос. Ее не любили, но приглашали петь. Заваривая чай, доставая конфеты, намазывая, как в старом фильме, батон вареньем, ее просили просто петь. О любви, о надежде, о верности. Утопая в благозвучии ее голоса, готовы были простить все на свете.

В дверь стучат, когда почти собрала меня. Кивает, подхватывает, выдыхает. Хочет провести последнюю ночь наедине с своими мыслями. Но она нужна другим больше, чем самой себе. Больше, чем они представляют.

Сегодня не будет чая, печенья, варенья. Смотрят друг на друга исподлобья, словно каждая верит, другой повезет больше! Выживут все, а я…

Она не думает о смерти, она о ней знает.

Готова встретить с распростертыми объятиями, не потому что жизнь не мила. Просто глупо волноваться о том, чего не в силах изменить.

— Споешь? — они не зовут ее по имени. То ли не помнят, то ли стесняются. Уговаривают: — Ты начни, мы… подпоем. Правда?

Верная начинает, в ее голосе много любви. Мычит Остроглазая, Молчунья отворачивается — не привыкла раскрывать рот.

Неряха поет для них. Улыбается, слезы маленького, девичьего счастья текут по щекам. Девчата умолкают, опустив взгляд. Она поет как в последний раз.

Она поет в последний раз.

Завтра, как только начнется бой, она погибнет первой…

Хотелось вырваться из тягучего сна в реальность. Реальность потирала руки — было чем встретить.

Едва пришел в себя — застонал.