Ружемант 3 (СИ)

— Ты, Миха, как будто не в их числе был.

— Заткнулся бы, Соха…

— Тихо, орлы, — дед урезонил окриком. Тут же подчинились — он здесь босс. С ним и говорить следует.

— Рейд-то ваш с какой целью направлен? Наше послание получено?

Покачал головой. Если и так, то я про то ничего не знаю. Старик, хоть и казался спокойным, нервничал. Вдруг выдохнул, кивнул на стул.

— Садись, в ногах правды нет. Разговор непростой будет…

Рассматривали мои документы с особым тщанием. Шарить по карманам не дал, выложил на стол все, что посчитал нужным. «Ключ» решил оставить при себе.

Во избежание. И пусть о нем пока не знают.

— Полковник Ерохин — говорит тебе о чем-нибудь?

— Судя по выправке и атмосфере, Ерохин — это вы.

— Я тебя не в бабку-угадку просил играть. Но услышал. Значит, не от Берсеркина?

Тяжкое дыхание. Громилы будто желали сказать, что вопросы здесь задают они. Дед успокоил троицу жестом, вновь повернулся ко мне.

— Как думаешь, малец? Те, кто не прогнулся под Царенат.

— Четверо? Вас целая армия.

Старик пропустил шутку мимо ушей, но недовольно скривился.

— Остер на язык, малец. Не робкого десятка. Диверсант. Я бы спросил тебя, что ты здесь делаешь со своими бабенками, но не стану. Не расскажешь, даже если буду пытать.

Он прав — не расскажу.

— Когда Вратоград взяли, здесь настоящий хаос творился, никто не знал, что дальше-то делать. Сам представь, куча простого народа, вокруг машины щерятся стволами. Чуть что — стреляют. Шаг в сторону — и нет человека. Много кто решил поднять лапки.

— Вам же как-то удалось. Еще и оружие сохранили.

— По первой тоже подняли. Царенатцы людей сюда не сразу пустили-то, ждали. А то ты их тактику не знашь: словно воронья дронов нагонят, те и кружат, что стая крыс. По городу передвижение ограничено, да водонасос через два дня накрылся, а потом все, что в магазинах было, разграбили. Склады, подсобные хозяйства, у кого что было. За неделю подъели подчистую, тут начались разбой, грабеж, насилие. Люди — они везде людьми будут, да в зверей превращаются не по своей воле. Обстоятельств много.

Ничего не говорю, сам знаю. Подчас храбрящийся служака оказывается распоследним трусом, а пухловатый скромняга — зверем войны. Никогда не угадаешь.

— Эти собаки сюда «армию» пустили недели через три после того, как город-то взяли. «Армия» — сказано шибко. Люди служивые, да не военные. Парочка из них исчезла — вот у нас и форма, и технология. И ружжо, как видишь. Старик погладил блестящий ствол двустволки. Ждал на вооружении Царената чего-то более… современного.

Дед сразу понял, о чем думаю.

— Ты на него не смотри так. Ружжо старое, лупарой зовется по-ихнему. Так и тут они сопротивления не ждали. Привыкши были, что как только придут, так все лапки кверху.