Девочка Рустама

Но это были не обычные реквизиты… где он их только отыскал?

Ох, не о том ты думаешь, Полина!

— С какой коробки начнем? — нетерпеливо спрашивает Басманов.

Что это? Снова сюрпризы? От Рустама сюрпризы часто приобретают нежданный эффект.

— А можно без… сюрпризов? — шепчу без надежды.

— Нет, — чеканит повелительно, — все откроешь.

Черт с тобой…

Дьявол.

Пойдем по нарастающей. Касаюсь первой коробки. Она черного цвета, матовая. Но отнюдь не пугающая, ведь она была самая маленькой из трех коробок.

В ней — я нахожу ключи…

И вопросительно смотрю на Рустама.

— Не нужно искать других опасных путей, — прищуривается Рустам, — теперь мой дом — твой дом. Дальше, девочка.

А ведь это была только первая коробочка… Что дальше?

Касаюсь той, что посередине. Цвет у нее был уже не черный, пугающий, а персиковый. Над поиском реквизитов здесь точно поработали его ассистенты — самые лучшие сыщики прекрасного.

Ладно. Ладно, дьявол. Коробками ты меня подкупил, я ведь девочка домашняя, люблю такое.

Во второй находится карта. Металлическая.

Ничего не понимаю.

— Это карта с твоими личными средствами. Оформлена на твои новые паспортные данные.

Я резко поднимаюсь, буравя Басманова негодующим взглядом.

— Купить меня решил?!

— Полина, сядь! — рыкнул он.

— И не подумаю…

— Ты — моя жена! И я хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась, если…

— Если что?.. — выдыхаю я, — если что, Рустам?!

Рустам замолчал. И взгляд отвел, кулаки сжимая.

— Слишком многое поставлено на кон. А я люблю страховку, — выдавил он, — тем более, теперь ты носишь моего ребенка. Это двойная ответственность. Ты подпишешь кое-какие документы, Полина.

— И как сильно… ты перестраховался? — сглатываю шумно, прочищая горло.

Рустам не смотрит на меня. Если прямо сейчас прикоснуться к его мышцам, можно ощутить, как перекатывается железо.

— Квартиры, машины, счета, акции, участок под строительство дома в Подмосковье… ну и несколько компаний будет принадлежать вам с случае… — Рустам сделал паузу, — непредвиденных обстоятельств.

Проходят минуты бесконечности, прежде чем я прихожу в себя. И вскрикиваю:

— Ты паршивец, Рустам!

Я накидываюсь на него, не чувствуя влагу на собственных глазах. А слезы ведь рассыпаются и текут по щекам.

Я толкаю его в грудь, едва не ломая пальцы. Не грудь, а сталь. Не мышцы, а груда железа.

Я бью в это железо.

— Сначала своей сделал, а теперь о смерти говоришь! Ребенка сделал, а теперь страховку свою дурацкую как цветы передо мной кидаешь! Ненавижу тебя, Басманов!

Если и удивляется — виду не подает.

Молча и жестко фиксирует мои руки. И к стене прижимает. Бить его больше не получается. Только словесно швыряюсь.

— Дьявол чертов!

— Успокойся…

— Мне от тебя ничего не нужно! Понял?!

Не понял.

И скрутил поэтому.