Девочка Рустама

Какие здесь разговоры?

Сука!

— Уже границ не видишь, Эмин? Открыто угрожаешь? Так я спрячу. Хрен ты ее найдешь, — процедил я.

А ты изменился, Эмин. И приемным уже не кажешься. Копия Анархиста, мать его!

Нельзя нам видеться. Табу. Убьемся в кровь, но нихрена не поговорим.

— Ничего. Я свою тоже прятал, — ухмыляется он, — говори, зачем приехал. У меня мало времени.

Подбираюсь, пряча свои эмоции. И без того соперник много увидел. За такое убивают, а мне тебя живым оставить надо.

— Я тебе не союзник, Эмин. Но я дам тебе расклад. Козырь в руку положу. Захочешь Диану вернуть — примешь. Но никто не должен об этом знать. Никто, понял?!

Я, блядь, нервничаю. Невыносимо.

Поганое чувство предательства одолевает меня. И я ничего не могу с этим поделать.

Кажется, отец говорил, что не прощает предательства. Разве что… во имя любви?

Зачем он упомянул о любви? Черт, надо было переспросить, уточнить. Может, на душе было бы спокойнее…

Ладно, я сюда за другим приехал. Возвращаюсь к Эмину. Отступать некуда.

— Максим Ковалев. Двери для твоих людей будут открыты, я позабочусь об этом. Заберешь его и предложишь Эльдару в обмен на Диану. Будь уверен, этот парень представляет ценность для моей семьи.

— С чего ты решил, что я поверю тебе? Что это не ловушка? Ты просто так подставляешь свою семью? Эльдара, Давида?

Да твою мать!

Я тебе карты раскладываю, а ты еще сомневаешься…

Но если не скажу — не поверит. Примет за яму.

А скажу — будет много знать. Это беда.

Черт ты недоверчивый, Эмин. Одиночка, волк.

— Я больше никак его не вытащу! — чертыхаюсь со злостью.

— Зачем тебе вытаскивать Ковалева? Говори всю правду. Иначе не нужен мне козырь в ловушке.

— Отец убьет Ковалева, нечего и думать. А парень этот, как ты знаешь, брат Полины. Понимаешь, к чему веду?

Тяжело дышу. На душе тяжело.

От одного легче — Полина улыбнется. Может, даже поблагодарит меня. может быть…

Но зато наверняка будет со мной. Без принуждения и силы. А с отцом я поговорю. Надо будет — всего лишусь, чтобы затем вновь подняться. Уже самому.

Я смогу подняться. Если рядом эта непокорная девчонка будет, смогу. И ребенок наш со мной рядом будет. Сын или девочка…

Жить есть где, а деньги дальше найду. Фамилии Басманов лишусь? Возможно. Но и без фамилии поднимусь.

Чего хочет отец пусть лишает. Главное, пусть простит. Тогда я спокоен буду.

Для меня отец святое. Но, видимо, Полинка важнее втерлась. В душу вмялась, к сердцу прикипела несносная.

— Это ведь не девушка, это терминатор, — ухмыляюсь я, — когда отец избавится от Ковалева, Полина со мной добровольно не будет. Она упрямая, гордая. Не простит. А я ломать ее насильно не хочу. Не стану. По твоим стопам я не пойду.